3
0
У него всегда была своеобразная реакция на слова и действия, которые считались романтичными или милыми. Даже я понял, что речь сейчас пойдет о какой-нибудь знаменательной дате, но Лев упорно хотел свести все к шутке.
– День, когда мы начали встречаться, – ответил за него Слава.
– Да? И сколько уже?
– Десять лет.
– Серьезно? Ты уже такой старый?
Ого! Десять лет – целая вечность. Это же наверняка какая-нибудь свадьба. Уж точно не бумажная. Какая-нибудь попрочнее, железная или каменная. Подумать только, на тот момент я был всего лишь на год старше их отношений.
– А как вы начали встречаться? – спросил я.
– Первый год он держал меня в подвале, а потом у меня развился стокгольмский синдром, и я остался добровольно, – ответил Лев.
Я засмеялся: в ответ на этот вопрос Лев каждый раз выдумывал новую историю. Были еще версии, где Слава брал его в заложники или отбирал у него паспорт. Слава во время этих рассказов всегда закатывал глаза и говорил:
– Вообще-то ты сам предложил встречаться.
Он и тогда так сказал.
– Серьезно? – делано удивился Лев. – А я был трезвый?
– Ну подождите, – остановил я их обмен колкостями. – Расскажите уже по-настоящему!
По-настоящему это случилось в 2005 году. Слава был первокурсником художественного колледжа, чуть ли не с кровью вырвавшим разрешение учиться по этой специальности. Его маму, мою бабушку, успокаивало только одно: там будет много девочек.
Так что, начиная с первого сентября, она постоянно спрашивала:
– Как с личной жизнью?
А Слава хмуро отвечал:
– Я об этом не думаю.
Но он, конечно, врал. Он думал. В семнадцать лет невозможно не думать о любви – она повсюду, даже если тебе нет до нее дела.
Много ли шансов у него было пересечься с хмурым старшекурсником из медицинского университета? Они имели разные увлечения, были из разных миров и даже из разных поколений, если хотите: в то время, когда один только вышел из детства, второй уже готовился ко взрослой жизни.
Общего у них было только одно: они оба никак не должны были оказаться на той вечеринке. Вообще никак, понимаете?
Вечеринка проходила в малоизвестном гей-клубе нашего города. Закрытое место на последнем этаже старого торгового центра, носившее на двери скромную вывеску «Просто клуб». Люди не из мира ЛГБТ не знали о его существовании, а его истинное предназначение было известно лишь избранным.
Славе там делать было нечего. Он так и сказал своей сестре, моей маме:
– Мне нет восемнадцати, меня туда не пустят.
Но она уговаривала его на эту авантюру как на шанс развеяться и перестать шататься одному.
– Я могу пойти с тобой, – сказала она. – Покажу документы, может, они тогда поверят, что и тебе восемнадцать.
Слава не очень хотел соглашаться, но кивнул.
