Дни нашей жизни

Но их оказалось всего шесть – от родителей. Впрочем, это уже достаточно страшно. Настолько, что перезванивать я не стал, а просто написал им сообщение с извинениями и объяснениями.

– Все в порядке? – уточнила Лена, глядя, как я нервно печатаю.

– Да, просто дела, – сважничал я.

Странно. Раньше я перед ней не важничал – говорил все как есть. В первом классе мог прямо сказать, что меня дома убьют, и мы вместе паниковали, а потом вместе радовались тому, что меня все-таки не убили.

Лена теперь жила в другом доме, не рядом со школой. Она пригласила меня пройти в квартиру. Было заметно, что въехали они совсем недавно: везде были неразобранные коробки и чемоданы. Ее родители узнали меня и, как это полагается взрослым, восхитились тем, как я «вымахал».

Лена предложила мне поужинать, а я не стал отказываться, потому что не хотел с ней расставаться.

Что мне всегда нравилось в Лене – она никогда не парилась над тем, как выглядит со стороны. Бабушка всегда учила меня, что нужно быть очень гостеприимным, всегда накрывать на стол, класть нож справа, а вилку слева, предлагать чай каждые пять минут. Лена же поставила на стол сковородку с жареной картошкой и предложила есть прямо из нее. Я был в восторге. Еще и жареное! Дома жареное полагалось мне крайне редко."

"Мы ели, нарушая все правила этикета, и снова разговаривали обо всякой ерунде. Домой я потом возвращался как на автопилоте. Даже не заметил, как дошел.

Очнулся лишь тогда, когда на пороге, в прихожей, посмотрел на настенные часы. Почти одиннадцать вечера.

Родители встретили меня каменным молчанием.

– Лена вернулась, – только и сказал я в свое оправдание.

– Мы уже в курсе, – мрачным тоном сообщил Лев. – Учительница сказала, что ты со счастливой и влюбленной физиономией ускакал за ней.

– Вы что, ей позвонили?

– А что нам оставалось? Ты с нами разговаривать не хотел.

– Да просто телефон не слышал, – оправдывался я.

Лев веско пообещал:

– Еще раз придешь домой после девяти – будешь неделю ходить только в школу, туда и обратно, под моим личным надзором.

– После десяти… – попытался поторговаться я.

– После девяти.

Почувствовав в голосе Льва стальную непреклонность, я не стал больше спорить. Пристыженный, я пошел в свою комнату и вдруг услышал тихий голос Славы:

– Вот и наступил этот дурацкий возраст…

Десять лет

Я часто слышал от других детей, что их родители празднуют «годовщину свадьбы». Как выяснилось, годовщины эти бывают ситцевыми, бумажными, деревянными. Но у моих родителей свадьбы не было, поэтому не было и годовщин.

Однажды мы сели ужинать, и Слава вдруг спросил у Льва:

– Ты помнишь, какой завтра день?

– Что, опять ударился головой и потерял память? – отшутился Лев.