3
0Не дожидаясь ответа, я быстро заговорил: – Я ни в чем не виноват, я ничего не делаю плохого, но почему-то живу так же, как и вы!
– А мы с папой чем виноваты? – спросил Лев.
Была секунда, когда я подумал, что не надо этого говорить. Но злость и обида оказались сильнее любви и здравого смысла.
Очень четко и ровно я сказал:
– Тем, что вы гомики.
Я увидел, как от напряжения у него вздулись желваки, но он остался спокоен.
– Что? – переспросил он.
Он дал мне шанс, сыграл в поддавки. Шанс сказать что-то другое или извиниться. Тогда все кончилось бы нормально.
Но я уже кипел.
– Тем, что вы гомики! – почти закричал я. – Голубые! Пидорасы!
Кажется, я выкрикивал что-то еще. Вываливал на него все ругательства, которые выучил за год в школе. Кричал, чувствуя, как по лицу текут горячие слезы, какой вязкой становится слюна во рту, думал, что надо остановиться, но не мог. И продолжал кричать, пока мой затылок не столкнулся со стеной.
Он ударил меня по лицу. И меня откинуло назад.
Грохнула дверь. Я остался в комнате один.
Я смотрел, как на светлое покрывало кровати быстро-быстро падают капли крови. У меня были разбиты губа и нос. Нос – от его удара, а губу я, наверное, сам прокусил, когда ударился о стену.
Слезы у меня высохли в тот же миг, когда я ощутил удар. Будто кончились. Как у мальчика из моей сказки. Я стал абсолютно спокоен, даже кровь меня не напугала.
Конечно, первая мысль была такой: надо выскочить вслед за ним и закричать, что я ненавижу его больше всего на свете; что он не имеет права меня трогать; что они вообще мне не родители, а никто, особенно он – всего лишь какой-то посторонний мужик.
Но потом я подумал: а смысл? Слава от него не уйдет. Он всегда будет выбирать его, а не меня.
И как дальше с ними жить после того, что случилось?
Никак. Надо уходить.
Я поднялся, чтобы взять рюкзак. Проходя мимо двери, смачно плюнул в нее кровью. Затем аккуратно принялся вытаскивать свои учебники из рюкзака и складывать вместо них одежду, цветные карандаши, компьютерную игру от Лены (на память) и кубик Рубика. Все самое необходимое.
Ночью, когда они будут спать, я соберусь и тихо уйду. Навсегда. Я буду жить как бродяга, потому что я такой и есть, ведь я сирота: моя мама умерла, а отец меня бросил. Мне не положено иметь ни дом, ни семью. Буду жить на улице и писать книги на клочках бумаги, а потом отнесу их в издательство и заработаю много денег. Стану самым известным писателем. И построю себе собственный дом, где буду жить один – так, как захочу. Вместо мужа я заведу жену, и моим детям ничего не придется скрывать, и я никогда не буду их бить. Если вообще захочу детей. Может, мы не будем их заводить. А может, я не стану заводить и жену. Заведу лучше собаку. И буду жить с ней. Один. В своем большом доме с кучей книг.
По-моему, план хороший.
