Дни нашей жизни

Она сказала, что у нее уже был один инфаркт и она не уверена, что успеет вырастить целого человека, а обрекать меня на потерю второй раз – жестоко.

Так я начал жить с дядей, которого называл просто Слава, и его другом. Хотя друг появился не сразу. Сначала все улеглось: прекратилась суета, со мной перестали разговаривать незнакомые, но очень серьезные люди, прошло состояние подвешенности, и новая жизнь мягко превратилась в привычную. Тогда друг и появился: высокий, аккуратный, даже причесанный, совсем не подходящий для дружбы с моим дядей, признававшим только один вид штанов: которые с дырками на коленях.

– Это Лев – мой друг, – сказал мне Слава. А потом ему: – Это Мики – сын моей сестры. Вам придется ужиться вместе. Выбора у вас нет.

Имя Славиного друга показалось мне глупым. Лев… Если тебя так зовут, то ты просто обречен отпустить бороду и стать писателем.

Но выбора не было, и я пожал руку, которую протянул мне Лев, своей маленькой ладошкой пятилетнего человека.

Искусство быть хорошим человеком и много других искусств

Так мы стали жить втроем. Но звучит это лучше, чем обстояло на самом деле. Я общался со Славой, Лев общался со Славой, Слава общался с нами двумя, а я и Лев никак не взаимодействовали друг с другом. Я не был против Льва, но не знал, о чем с ним поговорить.

Слава же, будучи графическим дизайнером и вообще творческой личностью, много всего показывал и рассказывал. Например, учил меня рисовать пропорциональное лицо у человека. Я расчерчивал свой корявый овал по академическим правилам рисования, но мой головоног все равно не становился больше похожим на человека. А Слава воодушевленно нахваливал мои рисунки, хотя понятно было, что руки у меня растут из того же места, откуда и у нарисованного мною существа.

Еще у него были старый патефон и куча пластинок с музыкой шестидесятых-восьмидесятых годов. Он включал мне The Beatles, Queen, Led Zeppelin, Дэвида Боуи и свою особую любовь – Монсеррат Кабалье. Мне эта певица совершенно не понравилась, и я сказал:

– Не ставь эту пластинку, она так воет на ней.

– Не богохульствуй, – ответил мне Слава.

Я не понял, чего не должен делать, но почувствовал, что сказал что-то не то.

Слава спросил:

– Какие песни тебе нравятся больше всего?

Я указал на пластинку с Queen, и дядя широко улыбнулся:

– Сейчас тебе понравится Монсеррат, друг мой.

Из залежей пластинок он вытащил ту, которую не включал мне раньше. На ней было написано: «Barcelona».