3
0
Конечно, дело было не только в сочинении, но еще и в математике, которая была для меня непостижимой страной со своим языком и законами. Я чувствовал себя в ней варваром. Слава быстро умыл руки, сказав, что при виде цифр у него отключается мозг, поэтому мучиться со мной математикой пришлось Льву.
Точнее, не так: мне пришлось мучиться с математикой и Львом. А может быть, нам обоим. С математикой и друг с другом.
Это была такая игра: кто кого первым доконает. Если я его, то он психовал и намекал, что я тупой. Если он меня, то я плакал (а он намекал, что я тупой). В итоге спать все ложились очень поздно, а утром я вставал совершенно разбитым и шел в школу, которую уже к третьей неделе начал называть «долбаной школой».
Тем не менее учился я хорошо. За домашнюю работу у меня всегда были одни пятерки. Это потому что за мои школьные дела отвечал Лев. Тогда я и узнал, что он перфекционист, ну просто больной на этой теме. После случая с сочинением у него появилась какая-то мания вырывать листочки. Если я допускал больше двух ошибок на страницу, он заставлял меня все переписывать.
Приходя с работы, он устраивал рейд по моим школьным принадлежностям. Открывал рюкзак и проверял, в каком состоянии тетради и учебники. А они никогда не были в хорошем состоянии. После уроков я скидывал вещи в рюкзак, будто в урну, отчего по возвращении домой все оказывалось смятым. За это Лев высказывал мне все, что он обо мне думает, о моих мозгах и моей природной безалаберности. Затем он проверял дневник. Обычно там все было в порядке, но мне каждый раз было страшно, будто, едва Лев в него заглянет, там неведомо откуда вырастут двойки.
В общем, с наступлением школьной поры жизнь стала сложной. Теперь от меня все время что-то хотели. Пока я не пошел в школу, никто из родителей со мной так сильно не ругался. А теперь никакого спокойствия и никакого свободного времени. Даже некогда пожить для себя!
Мысль о том, что впереди еще одиннадцать таких лет, казалась мне невыносимой."
"Некоторой отдушиной для меня было общение с Леной. После уроков мы иногда ходили к ней домой: ее родители работали до вечера, так что весь день квартира была в нашем распоряжении, и мы делали что хотели. Однажды родители поручили ей помыть пол, пока они на работе, а она в тот день позвала меня, вылила на пол в коридоре ведро воды и научила меня кататься по мокрому полу, как на коньках. Мы этим часа два занимались – так пол и вымыли.
Правда, иногда она заводила разговоры на нелепые темы и рассказывала мне всякие враки. Например, про то, что девочки раз в месяц писают кровью. Я ей не поверил. Это странно.
Ленина семья была первой семьей, на которую я мог посмотреть со стороны. И она была как большинство семей: мама, папа и ребенок. Некоторые их порядки не совпадали с нашими.
