3
0Яркие способности сочетались в Глебе с отличной внешностью и целеустремленностью (он говорил мне как-то: «После девятого поеду поступать в театральный: с первого раза редко проходят, поэтому не хочу терять время»). Своим присутствием на сцене он как-то сразу гасил, отодвигал в тень всех остальных ребят, обладавших весьма посредственными актерскими навыками. Особенно жалко было загубленную сцену с Принцем и Лисом. Когда говорил Глеб, слезы наворачивались от трогательности, когда говорил мальчик, игравший Лиса, – от разочарования.
В целом, конечно, постановка получилась нормальным школьным образцом бездарности. Это не плохо – в школе почти всегда все этим и заканчивается. Главное, что Глеб выглядел очень выгодно и получил тонну похвалы в свой адрес. Татьяна Леонидовна все равно всех назвала «талантливыми молодцами». Наврала, конечно, но такова ее работа.
Постановка наша закончилась в семь вечера. Пока горе-актеры переодевались за кулисами, я как единственный неопозорившийся убирал реквизит со сцены. Мне никто не помогал: одеваясь, ребята вежливо прощались со мной и уходили. Потом и Татьяна Леонидовна собралась, оставив ключи.
– Сдай на вахту, когда будешь уходить.
Так я остался один. В общем-то, я не обиделся, потому что не люблю «работать в команде». Лучше сам все сделаю, а то еще будут мешаться под ногами.
За кулисами кто-то негромко закашлял. Ну как – «кто-то»… Этого «кого-то» я уже легко научился узнавать…
– Глеб? – спросил я, повернувшись к кулисам.
– Да, это я, – откликнулся он.
– Что-то ты долго…
Он мне ничего не ответил. Я взял коробку для всякого мелкого реквизита и заметил, как невольно стал вести себя тише: аккуратно складывал на дно коробки предметы, чтобы не создавать шума. Потому что вслушивался, как за тонкой стенкой с наброшенной толстой тканью шуршит мантия, расстегиваются пуговицы, слегка скрипят половицы и… И как он дышит.
У меня задрожали колени. То ли потому, что перед этим я в одиночку таскал тяжести, то ли от какого-то незнакомого, но волнительно удушающего чувства.
Собрав коробку, я понес ее за кулисы – там хранилось все, что было нужно для школьных мероприятий. Там же переодевался Глеб.
Оставив коробку в углу и уже развернувшись, чтобы пойти назад, я остановил взгляд на Глебе. На нем были только зеленые брюки, специально подобранные под костюм Принца, и он вот-вот должен был их снять. Уже расстегнул пуговицу. Ширинку. Потянул их вниз.
Это было самое обыкновенное действие. Сто раз видел. Нет, больше – миллион. Два раза в неделю в раздевалке перед физкультурой я наблюдал, как это делают десятки таких же парней, и ничего. А тут вдруг голова закружилась.
– Можешь подать рубашку?
Эта просьба снова заставила меня посмотреть на Глеба. Он попросил рубашку.
