Дни нашей жизни

Я сам не замечал, как думаю о Глебе в контексте романтических глаголов: «любить», «признаться», «отшить». А замечая, тут же одергивал себя: куда и зачем я лезу? Я же не такой. Это все не для меня. Если бы меня парни хоть сколько-нибудь волновали, я бы это давно заметил, и вообще мне Лена нравилась: даже сейчас, когда смотрю на ее фотографии, сердце замирает, так что мне просто что-то мерещится, надо поменьше о нем думать, и все встанет на свои места. Успокаивая себя этим, я подальше загонял неприятное, но навязчивое воспоминание о том, как разглядывал незнакомого парня на прайде и как сорвался, стоило тому снять футболку. Я сбежал, чтобы ничего, совсем ничего «такого» не подумать…

Время в театральном кружке проходило для меня в каком-то бессознательном состоянии. У меня все время бешено стучало сердце, и я даже думал: «Может ли человек умереть, если у него два часа подряд пульс под двести? Наверное, нет, я не слышал, чтобы от любви умирали». Ну вот… Я опять подумал: «От любви…»

– Мики, у тебя есть зарядка?

Это Глеб спросил. Но, когда он со мной говорил, я все слышал как оглушенный. А когда пытался посмотреть ему в лицо, чувствовал себя пьяным: очень тяжело было сфокусировать взгляд.

Он спросил, надо ответить. Но у меня скулы свело. Я не мог говорить.

Поэтому отрицательно покачал головой, хотя на самом деле надо было сказать: «Есть, но я уже отдал ее Маше, спроси, нужна ли она еще ей», но это слишком длинное и сложное предложение.

Поэтому чаще всего рядом с ним я молчал или отвечал односложно. Думаю, от этого я казался очень отрешенным и равнодушным, но внутри меня все кипело.

Татьяна Леонидовна сказала, что нужно за пару недель поставить небольшую сказку для начальной школы. И что участвовать должны все. Я представил себя в костюме зайчика или медвежонка и спросил:

– Могу я просто быть сценаристом?

– Отлично. – Татьяна Леонидовна хлопнула в ладоши. – Тогда с тебя сценарий сказки.

Я, конечно, три раза свою сказку переписывал, потому что все три версии не нравились руководительнице: слишком трагичные. В первой умерли все, во второй – главный герой, в третьей никто не умер, но всех настиг экзистенциальный кризис. Тогда я пошел по пути наименьшего сопротивления: взял чужую сказку и написал сценарий по ней. «Маленький принц» Экзюпери."

"Конечно, делая такой выбор, я ориентировался на Глеба. Он со своими белокурыми локонами и ясными глазами больше всех подходил на главную роль, а я хотел для него главной роли – запоминающейся, мощной и… И почему-то все равно трагичной. Думаю, он хотел того же: ему нравилось быть в центре внимания и напускать на себя драматизма.

Он, конечно, будет актером – в этом я почти не сомневался.