7
0
– Девушка, – выглянул в окно Михаил Иванович, знающий, что от такого обращения не откажется даже ни одна старушка в мире, а эта отнюдь старушкой не была: не больше тридцати, крепенькая, ладненькая, светлоглазая да улыбчивая. Таким очень подходит слово «молодка». – Вам далеко?
Молодка брякнула чемодан на обочину и вынула из кармана кофты, которая давно стала тесновата для ее пышного тела, листок. Протянула в окошко:
– Во.
И тяжело перевела дух.
Говоров взглянул на листок с адресом, вскинул брови… Передал листок Егорычу.
Ишь ты! Неужто Варварина какая-нибудь родня?
Посмотрел на женщину и сказал:
– Я знаю этот дом. А вы к кому?
– К Роде Камышову! – заявила молодка. – А то из общежития выписался, а где теперь живет, не сообщил. Хорошо, хоть в справке сказали, куда он прописался.
Так, вздохнул Говоров. Он так и знал: зятек начнет свою родню из поселка Ленино Тюменской области сюда потихоньку перетаскивать."
"Хорошо, что Маргарита уехала, а то ее удар бы небось хватил!
– А вы ему кто будете? – спросил без особой приветливости. – Родственница?
– Самая что ни на есть наипервейшая! – гордо заявила молодка. – Жена!
Егорыч аж онемел!
Да и Говоров не сразу смог произнести:
– Жена?!
Бабенка гордо кивнула, однако тотчас насторожилась, заметив, с каким ошарашенным выражением смотрят на нее мужчины:
– Чо? Вера меня зовут. Вера Кондратьевна Камышова…
Камышова?!
Михаил Иванович вспомнил, как старательно Родион поправлял всех, кто называл его Камышовым: «Камышев, Камышев я!» – твердил упорно.
Ах ты, Камышев-Камышов!..
Вот, значит, почему давило сердце! Правду он сказал Егорычу, что день еще не кончился! Да лучше б этот день и не начинался!
Говоров выскочил из машины. Следом быстро вышел и Егорыч.
Бабенка испуганно попятилась, и Михаил Иванович кое-как нашел силы сдержаться и спросить почти спокойно, хотя внутри все бушевало от ярости:
– И документ можете предъявить?
– Могу! – кивнула эта, как ее… Камышова… Но вдруг спохватилась: – А чего это я первому встречному документы буду предъявлять? Не хотите везти, и не надо! – И снова взялась было за чемодан.
Однако Говоров мигнул Егорычу – и тот, понятливо кивнув, убрал чемодан в багажник.
– Подожди, – сказал Говоров. – Садись, Вера Кондратьевна!
– Значит, вы моего Родюшу знаете? – обрадовалась она.
– Знаем, – буркнул Говоров.
– Чудно, – прокряхтела Камышова, тяжело усаживаясь на заднее сиденье. – А чего он в такую глушь забрался? Жил себе в общежитии, со всеми удобствами. А тут вона – одно поле да лес! Грибы-то хоть есть?
Егорыч прихлопнул за ней дверцу и вернулся за руль.
– Поехали, Егорыч! – скомандовал Говоров.
– Куда? – с тревогой спросил водитель.
