1
0
Ну, во вселенной должна быть справедливость. Так, как я это себе представляю… А что я нихуя не Зорро, тут уж сорян.
Еле выбравшись из пробки на Академической, чувствую, что я на грани. Так и стоит перед глазами рыло препода. Обвислые жирные щеки в прыщах, пот, текущий по вискам крупными каплями, маленькие поросячьи глазки, проплешина и вонь непромытого тела. Блядь, еще б от него жена не сваливала. Она у него молодая, на рожу ничего. Водопровод в доме есть, что, сука, двигает этими людьми? Или для них и вода из крана, как святая? Они за грехи свои боятся, что ли, расплаты? Или это, чтоб все окружающие сразу знали, что они — тухлая личность?
Чем больше я думаю о нем, тем сильнее охватывает бешенство.
Все, на что меня хватает, это не представлять, как он лез к Инге. Иначе развернусь, вернусь в универ, а Рэма со мной нет. Останавливать некому.
За этими мыслями я не замечаю, как выезжаю на объездную. Вокруг города в это время суток никаких пробок. Все давятся в центре. И я гоню, все крепче стискивая руль. Топлю, пока березы за окном не превращаются в сплошной бело-зеленый забор.
Словно вспышкой в голове всплывает воспоминание о встрече с лосем на ночной дороге. Это заставляет меня все-таки сбросить скорость. Я не могу сейчас загреметь в больницу, если что-то пойдет не так. Не все получили причитающееся. А я не получил еще свой шанс на Ингу.
Усилием воли загоняю себя на трек, где вчера беззаботно катал Зверев, и сбрасываю, сколько могу, напряга и агрессии.
Выдохнув и скурив три сигареты, делаю пару звонков, потому что в голове проясняется. Картинка складывается, и это уже похоже на план."
"С каждым своим поступком, что приближает возмездие, я чувствую, что то, что меня гложет слегка утихает. Так и знал, что вся эта хрень про подставь другую щеку — полная туфта. Никогда в нее не верил. И подтверждение теперь получил.
Только вот жажда мести нажирается постепенно, а сосущая тоска по Воловецкой неутолима. И через час я обнаруживаю себя опять под ее окнами.
Глава 43
Демон
Сколько я тут уже пялюсь на ее окна?
Не могу уехать. И подняться не могу.
Права не имею.
И взгляд все время мечется от слепых проемов окна до хлопающей подъездной двери. Вдруг это она.
Уже начинает темнеть, а в Ингиных окнах все не огонька.
Где она? С кем? С ушлепком, с которым в парк ходила? На работе допоздна?
Пустая пачка давно в урне, а я не могу заставить себя дойти-доехать до магазина и купить сигарет. Это зона моего поражения, бермудский треугольник.
Каримов звонит. Еще одна жертва сердечной мины. У меня, блядь, не друзья, а прям кружок разбитых сердец.
— Мы у Рэма висим. На тебя пиццу заказывать?
Я сегодня ничего не жрал, но даже при мысли о еде мутить начинает. Мне кусок в горло не полезет, пока я не увижу ее хотя бы издали. Еще подъебывал Рэма, сам не лучше.
