1
0Мне надо выговориться, иначе меня разорвет."
"Остался только один человек, который до сих пор еще готов еще меня слушать.
Глава 7
Инга
— И в этом профиле было всё: мои фотки, мой номер телефона, адрес для встреч, — бесцветным голосом перечисляю я. — Расценки. Сколько в рот, сколько в анал. Отдельная такса для групповушки.
— Пиздец, — Жанка сидит, вцепившись в свои волосы.
Она смотрит на меня круглыми глазами, не моргая.
Сглатывая едкую слюну, вспоминаю:
— Прикинь, даже отзывы были, — методично крошу уже вторую булку.
Первый всплеск прошел. Чувствую себя отупевшей. Мне нравится. Так лучше.
Еще десять минут назад я размазывала сопли. Взахлеб вываливала на подругу накопившееся, не на шутку ее пугая.
— Это не мог быть чей-то идиотский розыгрыш? — по ее голосу понятно, что она и сама не верит в подобный бред.
— Такой жесткач? Больных дружков с извращенным чувством юмора у него много. Но тут все было не на шару, не подкопаешься, — горько усмехаюсь. — «Добрая» рука разослала ссылки на эту страничку всем моим клиентам. И мамочки спешно отказались от моих услуг. Я сначала не въехала, в чем дело. А одна мне открытым текстом сказал: «Еще блядских репетиторш не было рядом с моим мужем!»
— У меня мозг это просто не вмещает, — признается Жанна. — Ты ничего не рассказывала…
Зато сейчас исповедуюсь, потому что хоть кому-то я должна рассказать.
В темноте крохотной Жанкиной кухни я заново прохожу через этот ад.
— Слухи пошли по универу. Это был трешовый треш. Я такого наслушалась. Лютую дичину. Люди, не стесняясь, мне в глаза говорили.
Каждая мерзость отпечаталась намертво. Не сотрешь. До сих пор жжет каленым железом. Жанна лежала в больнице и не застала все это дерьмо. Хоть кого-то не заразила это дрянь. Странно, что ей никто не рассказал. Наверное, после сессии нашли другую тему для трепа.
— Теперь хоть понятно, чего ты перевелась. Когда ты забрала документы, это был шок. Но, Инг, надо было просто взять академ. За год бы все улеглось… Он бы уже закончил магистратуру и свалил.
— Шевченко не хотел ставить экзамен, потому что я ему не дала. Он же только развелся. Злой на всех. И все бабы — шлюхи. Уперся: или раздвигай ноги, или вали. Я перевелась, сдавала уже в Педухе.
До сих пор с души воротит от его липких пухлых ладошек.
Вспоминаю, и тошнота накатывает.
Даже пожаловаться некому было. С той репутацией, что меня наградили… Кто бы мне поверил?
Снова вспоминаю, через что прошла.
Это ощущение липкой грязи, замаранности. Гадливости.
