1
0
Это уже Рэм.
Терпеть его не могу, и это взаимно.
Переписываться с ним второй раз за день — для меня уже слишком.
Какие все сразу стали хорошие, ни одного гадкого слова, ни одной мерзости.
Хочет Горелов торчать под дверью, пусть торчит. Кто я такая, чтобы ему что-то запрещать? Прогонять его — оно мне надо?
«Он за два дня подрался три раза», — еще одно подлое сообщение от Рэма.
Я злюсь все сильнее. Я, что, нянька? Учитель хороших манер?
Зачем он мне все это пишет?
На самом деле, все я понимаю.
Это мне Рэм — чужой, а Демону — лучший друг. И он будет делать так, чтобы хорошо было не мне, а Горелову. И несмотря на внешнюю непробиваемость, Рэм очень хороший психолог, он знает, как надавить. Рэм будет вынимать из меня душу, пока своего не добьется.
У него и в прошлый раз получилось уговорить меня поехать с ним. У того же Каримова вряд ли бы получилось, хотя отношусь к нему я значительно лучше.
И каждое сообщение — гвоздь в крышку моего гроба. Именно поэтому я сейчас бешусь в остывающей воде, именно поэтому я не выключаю телефон.
«Последний раз он ел вчера»."
"Проклиная Рэма за его сволочизм и себя за бесхребетность, вылезаю из ванной.
Сама не веря в то, что делаю, одеваюсь и вызываю такси.
Господи, я ведь столько раз клялась себе, что не пойду на поводу у Демона. Я только сегодня решила, что все. Ни за что и никогда.
Что я творю? Зачем я это делаю?
Сама себе противоречу. Наступаю на одни и те же грабли.
Я могу отговариваться, чем угодно. Всячески себя оправдывать.
Но истина в том, что Горелов — мой магнит. Меня тянет к нему с того самого момента, как он ворвался в мою жизнь и присвоил меня себе. Моя стрелка всегда указывает на один полюс. Это Демон.
Я еду его прогнать.
Сидя в такси, повторяю это, как мантру.
Нам нужна точка, а не многоточие.
Убеждаю себя, поднимаясь по знакомой лестнице.
Ненавижу его.
Лгу себе, разглядывая широкие плечи на фоне дверного полотна.
Не желаю его видеть.
И подхожу к нему на расстояние, на котором я чувствую запах сигарет и парфюма.
Откинувшись на дверь, он сидит с закрытыми глазами.
Будда. Адский Будда.
Бледное лицо с синими кругами под глазами, сжатые губы, челка, падающая на черные брови, голубоватая тень щетины, сбитые костяшки…
Гипноз.
Я могу смотреть на него бесконечно, будто впадаю в транс.
Мир вокруг замедляется. Растворяется. Исчезает.
Горелов, не открывая глаз, выбрасывает руку вперед и обнимает меня за колени. Прижимается к ним лицом.
— Я так виноват.
