19
0
Но ночью мы словно сбросили наши маски, мы были просто мужчина и женщина , которые занимаются любовью и отдаются страсти с головой. День же вновь напомнил о наших ролях, статусе и причинах, по которым я не должна была быть сейчас в одной постели с Меркуловым. А самое неприятное было осознавать, что я сама спровоцировала ситуацию. Ведь можно было отказаться, меня никто за язык не тянул. В доме есть и другие комнаты, да на крайний случай можно было лечь внизу на диване в гостиной. А выходит, я как будто специально залезла к нему в постель.
Мотаю головой и натягиваю простынь до подбородка.
– Нет. После тебя.
Он поднимает бровь. Останавливается.
“Господи, а мне ещё с ним работать, и зачем к нему за помощью обратилась. Как будто других вариантов не было”.
Меркулов подходит ко мне и тянет простынь на себя. Я не отпускаю и держу так, что белеют пальцы.
– Настя, а ты, случайно, не в монастыре воспитывалась? – спрашивает.
– Нет…просто неудобно как-то.
– А трахаться ночью было удобно?
Меня передёргивает от его грубости.
– Трахаться?
– Ну заниматься сексом. Отпусти, – снова дёргает простыню.
– Нет.
– Ну? И чего ты стесняешься. Фигура у тебя шикарная. В постели огонь. И я хочу это повторить. Не упрямься.
–То, что произошло ночью – это была ошибка.
Закатывает глаза.
– Не думал, что ты настолько труслива, что даже не можешь признать собственные желания.
– Я тебя не хочу, – шиплю сквозь зубы.
– А вот это мы сейчас посмотрим
Подхватывает меня на руки вместе с простынёй. Я охаю от неожиданности. Мышцы на его руках напрягаются, бугрятся под кожей.
– Пушинка, ничего не весишь, – хмыкает Денис и несёт меня в душевую. И я понимаю, что душем мы, скорее всего, не ограничимся. Предвкушение царапает где-то внутри и мурашки разбегаются по телу. Но вместо того, чтобы подчиниться я возмущаюсь.
– Меркулов, немедленно поставь меня на пол.
– Ок.
Ставит на пол в душевой, я всё ещё держу простыню.
– Если ты решил, что я теперь стану твоей секс-игрушкой в уплату долга за помощь, то ошибаешься. Я не…
Он прерывает мою тираду поцелуем. Запечатывает мой рот губами. Я даже не замечаю, когда падает простынь, а его руки обхватывают мои запястья и поднимает руки себе на плечи. От поцелуя у меня снова стираются границы. Я уже не помню, что хотела сказать ему и почему.
Обвиваю его шею руками. Он сильный, мощный, и мне безумно нравится его властность, хотя я никогда не признаюсь ему в этом."
"Тягучие струи ударяют по коже. Сейчас это особенно чувствуется. Всё тело напряжено, и каждое прикосновение как слабые разряды тока. Меркулов прижимает меня к себе. Скользит пальцами по рукам, от запястья к локтю, от локтя к предплечью переходит к груди. Его ласки невыносимо нежные, сладкие, медленные.
