4
0
В нескольких километрах отсюда находилась деревня, название которой она так же хорошо знала, как и свое имя.
Сент-Маргаретс.
Ее кузен, преподобный Вир Марлоу, был викарием в Сент-Маргаретс.
Впервые с тех пор, как умер ее муж, в сердце Грейс проснулась надежда. Она сразу же почувствовала себя более энергичной, забыла об усталости, о мозолях на ногах и жарком платье, воротник и манжеты которого неприятно растирали кожу.
Если только доберется до Вира, она спасена. И тогда точно сможет найти помощь и вызволить Мэтью из его тюрьмы.
Радостный лай за ее спиной заставил Грейс обернуться.
Вулфрам?
Что он здесь делал? Как оказался тут?
Грейс вспомнила, что ворота открывались, когда из поместья выезжала повозка. Возможно, из-за паники, вызванной приступом Мэтью, охранники просто-напросто забыли закрыть ворота. Или, может быть, Вулфрам выскочил за ворота, когда Монкс отправился в погоню. Наверное, пес шел по запаху лежавшего в повозке белья.
Хорошо, что он нашел ее сейчас, а не тогда, когда она лежала за камнем в перелеске у дороги и когда ее искал Монкс.
– Вулфрам, хороший мальчик. – Грейс присела перед псом и потрепала его по голове. Он лизнул ее щеку теплым шершавым языком, тихо и радостно взвизгнул. Весь покрытый пылью, пес тяжело дышал, но, без сомнения, был счастлив ее видеть. Привязанная Грейс веревка все еще болталась на его ошейнике.
– Ты мой хороший… Что это такое? – Грейс провела рукой по задней ноге Вулфрама и обнаружила, что вся шерсть в этом месте слиплась клочьями от крови.
Господи, да что же там такое происходило, после того как она сбежала! Может быть, Файли устроил драку? Неужели Мэтью пострадал? Или его даже убили? Он говорил, что дядя не посмеет убить его, но кто знает, что могло случиться в критический момент.
Ей оставалось только надеяться, что Мэтью жив.
Грейс внимательно осмотрела рану Вулфрама, которая оказалась поверхностной, никаких серьезных повреждений не было. И даже кровотечение уже остановилось. Вулфрам тихо повизгивал и жался к Грейс. Она обняла его за шею.
– Вот бедняжка, и тебе досталось. Ну ничего, мы все поправим. Не беспокойся. – Грейс утешала не только Вулфрама, но и себя."
"Она наклонила голову и зарылась лицом в грубую собачью шерсть. Нет, она не плакала. Она не будет плакать. Слезы никогда не приносили ей облегчения. Грейс встала на колени прямо на дороге и начала молиться. Она молилась о Мэтью, о том, чтобы он выжил и дождался ее; молилась о себе, чтобы Господь дал ей силы идти по тому пути, который она для себя выбрала.
Наконец она встала на ноги.
