4
0
Внутри у него все болело, как будто кто-то поковырялся ржавыми граблями в его желудке и кишечнике. Запястья и щиколотки ломило, кожа на руках и ногах, сделавшись странно чувствительной, горела. Он глубоко вздохнул и сразу же пожалел об этом. Мышцы на груди сковали его жестким панцирем, от которого шли острые иглы прямо к сердцу.
Но Мэтью не слишком беспокоился о том, что с ним сделали его мучители. Его волновало другое, в его мозгу сразу же вспыхнул один-единственный вопрос: смогла ли Грейс убежать. Он видел ее, когда она бежала к сараю.
Жива ли она? Что, если теперь ее жизнь подвергалась куда большей опасности?
Мэтью и раньше догадывался о том, что, возможно, ему уже никогда не удастся узнать, как сложилась дальнейшая судьба Грейс.
Целых шесть месяцев.
Правда, сейчас он чувствовал себя более чем отвратительно и уже не мог ручаться, что протянет еще целых полгода. Голова болела так, как будто в ней сплетались и расплетались горячие металлические проволоки. Желудок покалывали тысячи маленьких иголок.
Неужели все это произошло только сегодня утром? Казалось, он лежал на этом столе несколько дней. Одна лишь мысль давала ему ощущение успокоения и внутренней радости: Грейс все-таки убежала из поместья, спаслась. Спаслась в том числе и от него. От темного, мрачного существа, живущего в нем."
"– Я знаю, ты уже не спишь, племянник. – Голос лорда Джона ввинчивался в его мозг горячей проволокой.
На этот раз, открыв глаза, Мэтью уже не стал закрывать их, хотя солнечный свет по-прежнему вызывал сильнейшую резь.
Разве он спал? И его дядя находился здесь все это время? Наблюдал за ним? Эта мысль заставила Мэтью похолодеть.
– Дядя, – прохрипел Мэтью, удивляясь тому, что вообще смог извлечь звуки из своего горла, которое при этом неестественно сильно напряглось, – не могли бы вы дать мне попить?
– Сначала, – лорд Джон стоял сзади, и Мэтью, разумеется, не мог его видеть, – я бы хотел поговорить с тобой.
Ну что ж, если ситуацию нельзя изменить, то нужно ее выдержать.
– Я не в настроении сейчас вести беседы.
Конечно, поведение племянника больше напоминало капризы ребенка, но не раздражало лорда Джона, оно даже нравилось ему. Очень нравилось.
Сначала послышался стук трости о пол, а затем лорд Джон встал рядом с Мэтью, заслонив собой свет. Мэтью облегченно вздохнул. Его глаза нестерпимо болели и слезились.
– Какая жалость. А я вот как раз в настроении поговорить. – Театральным жестом лорд Джон извлек кружевной платочек и прикрыл им свой нос.
