Благородство и страсть

Пусть Файли попадет в ад и будет там долго-долго гореть.

– Ты же знаешь, я не сделаю тебе больно, Грейс, – мягко стал убеждать ее Мэтью. Она была сейчас похожа на раненого зверька или птицу. – Ты в безопасности со мной.

Выражение ее лица чуть смягчилось. По крайней мере, так показалось Мэтью. Она перестала судорожно цепляться за обрывки своего желтого платья. Тихо всхлипнув, Грейс снова прикрыла грудь руками.

Но что она так старательно прячет? Он стал внимательно рассматривать ее грудь в том месте, к которому она прижала ладонь.

– Грейс? – Мэтью попытался осторожно сдвинуть ее руку в сторону.

И наконец, увидел это.

На ее белой груди алел круг из маленьких вмятин – отпечатки зубов Файли. Кроме того, один бок Грейс был покрыт сплошной полосой кровоподтеков. Мэтью почувствовал, что вот-вот задохнется.

– Господи, – выдохнул он, сжимая кулаки. Щеки Грейс покраснели.

– Я ничего не могла сделать. Я не могла остановить его.

– Это сделаю я. – Мэтью стиснул зубы.

Грейс почувствовала, как по ее спине побежал холодок. В глазах Мэтью она увидела нечто такое, отчего ее снова затопил страх. Нет, убийство не должно произойти.

Мэтью улыбнулся ей в ответ, хотя на самом деле ему хотелось сейчас заплакать. Нет, он это так не оставит. Файли заплатит за все кровью. Взяв ножницы, он разрезал юбку и корсет и снял с Грейс то, что осталось от платья.

Он боялся сделать ей больно. Боялся даже дотронуться до нее, но без этого обойтись было невозможно. Когда Грейс предстала перед ним обнаженная, Мэтью несколько секунд полюбовался на нее, а затем стал расправлять ее спутавшиеся волосы, вытаскивать из них сухие листья и траву. Ее тело было белым как жемчуг, темные кровоподтеки выглядели чем-то чудовищным на фоне этой ослепительной белизны.

Накинув ей на плечи плед, он снова ушел на кухню – теперь за чашей с теплой водой.

– Я помогу тебе немного, – сказал Мэтью.

Она выпрямилась, и Мэтью влажной салфеткой стал обтирать ей тело, такое хрупкое, такое изящное. Салфетка медленно скользила по всем выпуклостям и впадинкам, гладила шелковистую белую кожу. Сейчас у Мэтью не возникало даже мыслей о постели. Его душу переполняла нежность.

Другой салфеткой Мэтью с той же осторожностью стал насухо ее вытирать.

– От этой мази кровоподтеки пройдут быстрее. Тут и арника, и календула, и масло фундука. – Он взял немного мази на пальцы, и Грейс почувствовала приятный травяной запах. – Знаешь, когда долго живешь в одиночестве, становишься сам себе и врачом. Я уже неплохо разбираюсь в травах – сам собираю, сушу, смешиваю.

– Мне кажется это куда более приятным занятием, чем таскаться по злачным местам Лондона, – сухо проговорила она, морщась от боли.