6
0Но если хочешь увидеть на месте меня строго господина, только намекни…
Походкой хищника подступает ко мне и сжимает мои ягодицы властными пальцами. Щупает через ткань.
– Сколько бы ни стояла эта тряпка, я хочу её на тебе порвать. Я это сделаю, – обещает Леон и цепляет меня под руку. Он ведёт меня по коридору, поддерживает под локоть, спускаясь по лестнице. Наши шаги гулко звучат в просторной зале.
– У моего деда непростой характер, Лина. Ты попала в мой дом в непростое время. Алонзо уже стар и у него теряется терпение… Его слово здесь – закон. Неоспоримый. Понятно?
– Да, Леон, – шепчу я, глядя на синьора Алонзо, сидящего в просторном кресле. Он и вправду похож на главу клана мафиози. Он уже стар. Но его узловатые пальцы так крепко сжимают золотой набалдашник трости, что я хорошо могу представить, как он пускает эту трость в ход, охаживая неугодных. Он курит сигару и смотрит пристально, как ястреб. Возможно, у него уже развилась старческая дальнозоркость. В любом случае, он не пропускает ни одной детали во мне и явно оценивает, с кем придётся иметь дело.
– Обращайся с ним на вы. Он любит, когда его называют синьор. И ради всего святого не обращайся к нему раньше, чем он обратится к тебе, – напутствует меня Леон, подводя к старику.
Когда я останавливаюсь напротив Алонзо, замечаю, как сильно похож Леон на своего деда. Строгий взгляд, морщинистое лицо, глаза такие чёрные – копии глаз Леона. Одет он старомодно – брюки на подтяжках, белая рубашка и шляпа. Эти вещи словно перекочевали из прошлого века, но ткань явно дорогая. Скорее всего, одежду для синьора Алонзо шьют на заказ самые лучшие портные Италии.
Мне пришлось поцеловать руку старика. Он очерчивает меня тяжёлым взглядом и что-то говорит Леону. Я замечаю, как напрягается младший Моретти. В ответ старик начинает хрипло смеяться и встаёт. Он оказывается таким же высоким, как Леон, только седым-седым.
– Дед приглашает тебя к столу. Спрашивает твоего разрешения…
– Хорошо, синьор, – соглашаюсь я.
В следующее же мгновение дед щиплет меня за талию и… нюхает! Он проводит носом почти по моей шее и опять что-то хрипло говорит Леону. Леон отрицательно мотает головой, тогда дед с ухмылкой обращается ко мне на ломаном английском.
– Минус двадцать лет. Я бы валить тебя из своего ружья. Наповал…
– Дед шутит, – мрачно отзывается Леон, пристраиваясь сзади нас. Мы чинно направляемся в сторону столовой. Идём медленно, а дед постукивает тростью, отмечая свой неторопливый шаг.
– Она пахнуть иначе. Раньше был секс и животная грация. Сейчас твой шампунь и страх. Не бойся, дитя… – хмыкает дед и притворно вздыхает.
