— Просто не люблю бояться, Паутинка, — поворачиваю клинок так, чтобы на лезвии заиграл бледный отсвет.
— Никто не любит. Как будто страх спрашивает.
— Если чего-то боишься — просто влепи по этому, — бросаю я.
Я формирую ледяные копья, целый скоп, и вся атака уносится прямо в Шипустона. Град ледяных осколков врезается в гиганта, и тот вдруг начинает уменьшаться в размерах, словно втягивает массу внутрь, чтобы прикрыться толстыми клешнями. Был размером с пятиэтажный дом, а теперь съёжился до трёхэтажного, стараясь не подставляться под удары.
— Хм, интересно… — вслух задумываюсь я, наблюдая.
— До размера повозки, — отвечает Паутина быстро, будто выстреливает словами. — Я видела сама, пока могла его контролировать, до передачи Лорду Тени.
— Кстати, а ты его больше не контролируешь?
— Нет, конечно! Я бы сказала, будь это так.
— Кто ж тебя знает, — бросаю задумчиво, перебирая в голове варианты, и бормочу: — Большая махина в портал не влезет, слишком громоздкая. Но если уменьшить его — можно будет закинуть прямиком к Председателю.
"Я оглядываю башенки вокруг двора. Пузатые каменные башенки, сужающиеся книзу. Камень точно такой же, как у этой башни. Касаюсь стены и проверяю структуру Даром легионера-каменщика: камень пористый, крепкий, сооружение не монолитное, блоки соединены цементом. Уязвимостей предостаточно, особенно для того, кто знаком с ремеслом подрывников. Да и опыт службы не пропьёшь. Ещё в прошлом мире зимой — пока ещё не ядерной, а обычной — мы, бывало, поливали водой вражеские мосты, а потом наступали сильные морозы, и конструкция буквально «рвалась» льдом.
Лорд Тень, готовься. Очень скоро твоя задница задымится. Организация сама вышвырнет тебя за дверь. И тогда ты станешь только моим. Я приду за тобой — за свой род, за всё, что ты сделал.
Глава 11
Мадам Паутина между тем тараторит:
— Как ты не сошёл с ума в Первозданной Тьме? Там ведь каждый миг разрывает разум.
Я задумчиво усмехаюсь, не глядя на неё:
— Возможно. А может, дело проще, и я всегда был безумным.
— Ты не похож на безумного. Вот я безумная.
— Ты поехавшая, а не безумная, Паутинка. Я тебе уже говорил: ты одинокая женщина, решившая, что ей нечего терять, и потому играющая со смертью. Ты хотела позлить Председателя моим убийством, думая, что это шутки.









