Забери мою жизнь

До сегодняшнего дня мой маршрут пролегал между общежитием, столовой и учебными корпусами. Все эти здания окружал парк, но здесь он был ухоженный, светлый. На аллеях стояли скамейки, по вечерам горели фонари.

Однако если оставить позади павильоны и стадион, обойти озеро, то попадешь в неухоженную и дикую часть парка, где дорожки заросли травой, а ветви деревьев переплелись между собой.

Чем дальше мы шли, тем неуютнее мне становилось. И не только мне: сначала все болтали и смеялись, но постепенно голоса делались все глуше. Рум сменил ипостась и посадил гному себе на загривок.

Мы сбились в тесную кучку, жались друг к другу, как перепуганные дети. Ларнис шел рядом со мной, его рука почти касалась моей.

– Это лишь игра, – шепнул он.

– Ага…

Лишь игра. Вот только сейчас в звенящей ночной тишине наша глупая затея не казалась такой уж забавной.

– Почему он заперся в доме? – спросила я, когда стало невыносимо слышать наше быстрое дыхание и хруст веток под ногами. – Ну, ректор.

– Да кто же его знает, – откликнулась Руби, которая тоже обрадовалась возможности поговорить. – Еще несколько лет назад он не был затворником.

Принимал студентов, разгуливал по кампусу запросто, все могли его видеть.

– Какой он? – спросил Ларнис.

Рубелла ответила не сразу, наверное, пожимала плечами, но потом сообразила, что ее жеста в темноте никто не разглядит.

– Те, кто видел, давно закончили Академию и разъехались, а новенькие не знают, даже старшекурсники.

– А преподаватели? – удивилась я. – Они-то должны знать.

– Попробуй спроси их об этом, – откликнулась Лули недовольным тоном. – Я пыталась, а в ответ получила: думайте лучше об учебе, Лулиана.

Это вас не касается, Лулиана. И все в таком духе.

– Это очень странно, – проворчала Руби.

– Думаю, в этом нет ничего странного, – сказал Ларнис. – Насколько я понял, ректор уже очень давно стоит во главе академии, а старость никого не щадит. Может быть, он руководит лишь номинально. Его уважают и любят и в счет прошлых заслуг не могут сместить с должности. Он доживает свой век в уединении, а защитное поле поставили от таких дуралеев, как мы, чтобы желающие пройти посвящение в студенты не мешали ему спать спокойно."

"Версия Ниса звучала разумно, страх отступил, и мне даже стало жалко этого несчастного старикана.

– А сколько ему лет?

– Да уж под сто, – откликнулась Руби.

– Ого, ничего себе!

– Разваливается, поди, на части, – хмыкнула Лули. – Люди такие недолговечные создания.

– А он человек? – продолжала выспрашивать я.

– Ну, вроде, да, – неуверенно сказала Рубелла. – Похоже, доподлинно известно лишь его имя.

– И как его зовут?

– Мэтр Ви’Мири.

– Хм… Аристократ, значит.

– Вот он! – перебил Рум, вернув человеческий облик.