5
0А после того, как Диана превратила одного из них в вечный объект охоты, сделав оленем, которого раз за разом загоняла и ранила, отдавая на съедением своим псам, попытки и вовсе прекратились. Не стоило тому бедолаге пытаться устроить ей ночь любви во сне. Такое ухищрение могло пройти со смертной, но не с одной из старших богинь Рима.
Тем не менее, сейчас я видел сон. Странный. Смутные образы, колеблющиеся туманные фигуры. То ли какие-то переговоры, в которых участвовало множество сущностей, то ли что-то на них похожее.
Снова беседы. Прогулка по саду, который раскинулся прямо в воздухе. Раздражало, что я не слышу чужих слов. Да и своих, собственно тоже. Странное ощущение — говорить, но не понимать, что именно ты изрекаешь.
Потом пришла боль. Пламя. Крики. Ощущение множества смертей. И падение вниз. Не случайное. В этом я был уверен. Целенаправленный рывок к поверхности. Из пространства того самого воздушного сада, где я ещё недавно гулял.
Я напрягся, пытаясь уловить смысл происходящего, но тут всё потухло. Как будто кто-то набросил на мои глаза тёмную ткань, перекрыв обзор. После чего появилось ощущение иной боли. Куда более привычной — от ран на теле, раскалывающейся головы и повреждённого энергетического каркаса.
Секунд десять я просто лежал, пялясь в потолок. Это ведь был не сон. Воспоминания. Те крохи силы, что оказались растворены в крови смертного, принесли мне обрывки памяти. Которая скорее всего принадлежала Аматэрасу. Я только что наблюдал последние минуты её жизни.
Это было интересно. Но ничего полезного из увиденного, извлечь я пока не мог. Что все божества погибли, было очевидно и так. Сама Аматэрасу, судя по всему рассчитывала спастись. Возможно хотела разделить свою божественную сущность и разум, укрывшись среди сотен тысяч смертных, а потом собраться заново. Может быть собиралась реализовать другую идею. Но судя по всему, у неё не вышло. Иначе богиня была бы жива. А смертные не использовали бы её силу, как свою.
Поморщившись от боли, уселся на кровати. Похрустел шеей. Порой, я забывал о недостатках смертного тела и считал его вполне неплохой оболочкой. Но стоило произойти чему-то вроде сегодняшнего боя, как вновь накатывало сожаление по моему настоящему облику.
Не обнаружив на правой руке Мьёльнира, потянулся к своим спутниками. Обнаружил, что оба заняты крайне важными делами. Сандал нырял в ящики с клубникой, радостно подхватывая ягоды и подбрасывая их на лету. После чего ловил образовавшийся поток открытой пастью, заставляя пару девушек восхищённо хлопать в ладони.
А Мьёльнир расположился на кухне. Поглощал остатки пирожных с громадного блюда и попутно приглядывал за рувосоловой девой, что прямо сейчас пропитывала кремом коржи торта.
