Триггер

Сначала адвокат хочет увидеться на судебном заседании с Вадимом, чтобы понять, что тот из себя представляет. И предупреждает меня, что подобное дело может затянуться, но это вполне в порядке вещей.

— Боже, как это всё волнительно даже для меня, — выдыхает Тома, когда Евгений покидает нас, условившись со мной созвониться ближе к дате заседания. — Мне срочно нужно выпить.

— В час дня?

— Именно! Вот и думай, аристократ я или дегенерат.

Она заказывает себе мохито, я — новую порцию кофе. Мы не обсуждаем встречу с адвокатом, и я благодарна Тамаре. Может, это и похоже на попытку к бегству, но я совсем не желаю сейчас погружаться в то, что и без того настигает меня, будто цунами.

— Как у тебя с Ильёй? — спрашивает Тома о том, что наверняка будоражит её любопытство больше всего остального.

— Нормально.

— Нормально? Ну нет! Такого ответа я не потерплю. Рассказывай!

Она отпивает принесённый мохито, а я не пойму, что именно чувствую. Вроде и поведать хочется о том, что принадлежит лишь мне, а вроде — это такая тайна. Кажется, коснётся её кто-то посторонний, как она перестанет быть настолько моей. И всё же… Понимаю, что сдерживаться не могу.

Всё настолько остро ощущается, что это невозможно переживать в одиночку. И я рассказываю, сначала подбирая слова, после — всё то, что чувствую. И знаю, что Тамара сохранит всё в тайне, если вдруг в этом будет необходимость.

— Мда, систер. Вот это тебя торкнуло, — качает она головой, приканчивая свою порцию и делая заказ новой. — Завидую даже, хотя всё более чем объяснимо. Илюха — мужик крутой. Сексуальный там и всё такое.

— Господи, Том, когда ты это успела оценить?

— А меня два раза просить не надо. Но вообще я рада за тебя, Кать.

Реально рада. Этот гондон твой, Вадим, совсем не заслуживает того, чтобы ты из-за него себя гробила.

Я не успеваю ответить, когда Тома морщится, видя на экране мобильного имя того, кто ей звонит, и когда проводит пальцем по сенсору, чтобы ответить на вызов, произносит одними губами:

— Мама.

Из короткого разговора я с удивлением понимаю, что наша мать не только набрала номер Тамары, но ещё и находится поблизости, приехав к нам в студию бог ведает за чем. Это настораживает, особенно учитывая тот факт, что поток возрастных родственников со всех сторон вряд ли может быть случайным.

— Блин, Кать, сорри. Я ей сказала, что ты тоже тут. Ничего? — морщится Тома, когда кладёт трубку.

— Да ничего. Отобьёмся.

С матерью ни у меня, ни у Тамары никогда не было тёплых отношений. И хоть сейчас я прекрасно понимала умом, что для нас делалось всё, когда отец вдруг решил уйти к другой, это совсем не прибавило теплоты в отношениях между мной и мамой. Или Томой и мамой. Зато научило нас с сестрой держаться друг за друга чего бы это ни стоило.