Триггер

Она нормально себя ведёт?

— Да. Просто прекрасно. А ты как?

— Я в порядке. Тебе на работу не нужно сегодня? А то я утром не сообразил.

Это тоже звучит закономерно. Илья просто ушёл сегодня из квартиры, в которой мы ночевали все втроём, будто семья, и вот теперь звонит перед тем, как вернуться с работы. Мы все вместе соберёмся за ужином и снова разойдёмся спать в разные комнаты. Только всё это самообман. Так не будет — мне только осталось дождаться того момента, когда это будет озвучено.

— Нет. Я с Томой переговорила и сказала, что не выйду.

— Хорошо. Не хочу, чтобы тебе это в нагрузку было.

Он замолкает, молчу и я. Будто чувствую, что сейчас услышу те самые слова, которые отчётливо дадут понять, как глубока была моя ложь, которой я потчевала сама себя. Настя тоже застывает, смотрит на меня так, что сердце заходится в рваном ритме. Она будто чувствует всё, о чём мы говорим и боится пошевелиться, чтобы не спугнуть то, в чём она так внезапно стала счастливой.

— Мне не в нагрузку, — отвечаю едва ли не шёпотом, растягивая губы в улыбке, чтобы успокоить ребёнка.

— Спасибо за это.

— Не за что…

Я бы многое могла сказать ему, но не хочу лишний раз напоминать Насте, что она — не моя дочь.

И мне нужно научиться спокойно реагировать на то, что Илья так или иначе не оставит её жить у меня. Потому что это само по себе абсурдно. У меня нет никаких прав на этого ребёнка, а материнские чувства во всём этом учитываю только я.

— Я через пару часов Наську заберу, — слышу то, от чего так безуспешно пыталась закрыться.

Так и хочется засыпать Илью вопросами, главным из которых станет тот, что о следующей встрече, но я лишь сдержанно киваю, хотя, этого совсем не требуется.

— Хорошо. Мы как раз дома уже будем. В смысле, у меня… то есть, я хотела сказать…

— Я понял. Заберу у тебя дома.

Снова молчит, не торопясь окончить разговор, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы тоже промолчать. Если так остро воспринимается разлука на несколько дней с ребёнком, который для меня не родной, то что же чувствуют матери, у которых отнимают детей навсегда? Даже думать об этом страшно.

— Кать, я тут подумал.

— Да?

— Завтра малой пять лет.

— Ого! А я и не знала.

— Да? Я думал, она тебе все уши прожужжит.

— Нет. Ничего не говорила.

— Ясно. Мы вообще к бабушкам собирались, но у меня другая идея. Скатаемся за город втроём? Ты, Настя и я?

— А как же бабушки?

Хочется тут же ударить себя по лбу, потому что глупее вопроса придумать было невозможно. Видимо, с возрастом глупею, раз не могу сдержаться, когда на ум приходит такая ерунда, которую я тут же выпаливаю. Но Илья воспринимает вопрос нормально, наоборот, посмеивается, прежде чем ответить:

— Подождут. Мелкая будет счастлива, ты ей сама скажи, обрадуй.

— Хорошо.