Триггер

Я же дал себе обещание, что у меня больше не будет женщины и собираюсь его выполнять и дальше.

Поднявшись на ноги, нажимаю кнопку звонка, и жду. С минуту, как минимум, и в голову, на смену неуместным мыслям, приходит тревога. Она поднимается из нутра, понуждает начать прикидывать варианты того, почему мне могут так долго открывать. А ещё Настя перед глазами стоит, со своим поросёнком подмышкой. Маленькая и беззащитная. Я же её, б*я, одну оставил с незнакомой бабой…

Когда поднимаю руку, чтобы начать колотить в дверь, раздаётся скрежет в замке, и на пороге появляется Катя.

Такая… домашняя, заспанная. Стоит, смотрит на меня с лёгкой улыбкой на губах и как будто бы виноватым видом.

— Т-чш! — произносит, распахивая дверь шире. — Мы уснули. Который час?

— Почти девять вечера.

— Заходи.

Кивает в приглашающем жесте, и я снова оказываюсь в прихожей, где пахнет домом и почему-то клубникой.

Стаскиваю кроссовки и заглядываю в приоткрытую дверь, ведущую в спальню. Настя лежит, раскинув руки, укрытая до пояса пледом, и спит. Давно такой умиротворённой её не видел, а в последнее время у нас вообще со сном проблемы.

Хоть и не плачет, не шумит, не носится ночью, но знаю, что спит мало.

— Пойдём в кухню, — шепчет Катя, осторожно закрывая за мной дверь. — Кофе выпьем.

Я рядом с ней вообще с логикой дружить перестаю и то, на что настроен был железобетонно, вдруг начинает казаться неважным. Ненужным. Неправильным. Иначе никак объяснить не могу, что вместо того, чтобы забрать дочь и уехать, я прохожу следом за Катей и присаживаюсь на край барного стула.

Она начинает возиться с кофемашиной. Всё делает быстро, хотя в движениях заметна нервозность. Наблюдаю за ней — могу себе позволить, особенно сейчас, когда между нами молчание.

Наконец ставит передо мной чашку эспрессо. Странно, а я ведь не говорил, что предпочитаю именно его. Сама устраивается напротив, отпивает глоток своего кофе. На меня старается не смотреть.

Нас разделяют только барная стойка и тишина. А меня оглушает вовсе не она, а накрывшее с головой ощущение какой-то безмятежности и спокойствия. Только слышу, как тикают стрелки на часах. И так хорошо становится, будто вернулся туда, откуда ушёл много лет назад — домой.

— Чего Наська тебе поведала? — тихо интересуюсь, принимаясь за кофе.

— Да ничего. В основном про свинку болтала. Одежду ей сшить хочет.

Катя улыбается шире, прячет улыбку за новым глотком, и я тоже не выдерживаю и усмехаюсь.

— И всё?

Улыбка сходит с лица Кати, она смотрит на меня серьёзно. И мне почему-то не по себе.

— Про маму ещё говорила. Ты не переживай, она нас не спутала. Просто называет меня «другой» мамой.

Мда, легко сказать «не переживай». Только что теперь со всей этой хренью делать — не представляю.