Сборник \

— Сколько раз тебе говорил — Франт! Не называй меня командиром!

— Виноват, то… Франт, извини!

— То-то… ну, что тут у нас?

— Был здесь человек! Вон в уголке несколько папирос забычковано…

Присев на корточки, Гальченко рассмотрел указанное место.

— ""Пушка""… Мягкие ещё, недавно лежат… Утром, надо думать, ушёл. На траве следов нет, значит, до росы он отсель наладился. Добро, возвращаемся!

Добравшись до расположения группы, подполковник подвёл краткий итог.

— Был там кто-то, ещё затемно в лес наладился. Трава, опосля выпадения росы, приподнялась — и следа не видно.

Сиротин кивнул.

— Похоже… Финская тактика, они тоже приблизительно так и работали. Впрочем, и бандеры подобным образом поступают…

— Делаем так! — пресёк обсуждение Гальченко. — Всем отдыхать, Математик в караул. Драчун — смена. Как стемнеет, я и дед Миша — в сарай. Марина — твой верх, оттуда прикрываешь. Все остальные — ушки на макушке! Завяжется бой — отсекаете подход противника со стороны леса.

— А если боя не будет? — поинтересовался Математик.

— В том случае, если мы с ними договариваемся, идете незаметно следом. Ваша задача — проследить направление нашего движения. Сможете обнаружить лагерь — вообще хорошо! На глаза бандитам не попадаться — сорвёте всю операцию к чертям! Если нас потеряете, остаётесь там, где это произошло. Скорее всего, мы будем возвращаться этим же путём.

— А когда вы вернётесь?

— Думаю, завтра-послезавтра — Копчёный не предупреждал о какой-либо задержке.

Связной пришел ночью.

Темный силуэт возник на опушке леса, раздвоился. После чего один из пришедших направился к сараю. Вторая же неясная фигура слилась с кустами на краю леса. Этот маневр не остался незамеченным, Стрелок в сердцах сплюнул.

Подойдя к сараю, связной прислушался и, ничего подозрительного не заметив, потянул на себя скрипучую дверь. Пронзительно взвизгнули ржавые петли.

— А маслом петли полить лениво? — ехидно прокомментировали этот звук откуда-то из глубины сарая.

Щелкнул затвор, вошедший рухнул на землю и перекатился вправо от входа, обшаривая автоматным стволом темноту.

И — замер.

Холодная сталь коснулась его виска.

— Что ж так сразу-то — за автомат? А поздороваться?

— Дядька Федор кланяться велел — сам прийти не может.

— И ему мой поклон. Ногу подвернул?

— Нет, прихворал малость.

У самого уха лежащего щелкнул предохранитель пистолета.

— Так бы сразу… а то — за ствол…

Ничего удивительного в этом не было.