0
0Явной агрессии они не проявляли (обычные зеваки, чо), и потому в их сторону не прозвучал ни один выстрел. А вот убегавшим через сад повезло меньше — на пути к забору они потеряли ещё одного.
* * *Франт поморщился.
— Чё-то ты, милок, пургу гонишь… Бумажка ментовская… и что? Сказано там, что я ссучился? Нет? Так фильтруй базар! Конкретно предъяву мне сделать хочешь — так и скажи!
— И скажу! — продолжал кипятиться Резвый. — Мутный ты! Не наш!
— Угу… — оглянулся Гальченко. — Ещё кто-то из уважаемых людей так думает?
Воры переглянулись."
"— Ну, — поднялся с места один из них, — меня тут все знают.
— Не знаю тебя лично — вместе не чалились, — ответил Франт. — Однако ж про вора такого слышал — никто на него охулки зазря не возведёт! Честный бродяга — про то не раз говорено!
— И я так скажу, — кивнул Митяй Красносельский. — Миша — вор уважаемый. В Орловском централе смотрящим был.
— Доверяет мне общество? — наклонил голову Бакинский.
— Да! Доверяем! Миша прогона не сделает! — послышались возгласы со стороны собравшихся.
— Раз так, — приподнялся вор, — вот что я скажу…
Он ещё раз обвёл всех внимательным взглядом.
— Митяй — наш человек! Вор авторитетный, и косяков за ним никто не знает. Ежели кто сказать что-то хочет — пусть скажет!
Тишина — желающих не нашлось.
— И я так тоже думаю, — кивнул назначенный ворами судья. — Сказал Митяй, что Франта знает и честным бродягой его прилюдно назвал? Сказал. И нет у меня сомнений в его словах. Что сам знает — то нам и поведал. Однако же… много с того времени воды утекло… Меняются люди. Кто ранее про сук[12] много слыхал? Мало таких было.… А сейчас?
— Да целые зоны ссученные есть! — выкрикнул кто-то с места.
— Есть, — согласился Миша. — И не можно говорить, что нету этого. Мог Франт ссучиться или не мог — про то никто из нас не ведает, и никаких тому доказательств нет.
— Чёй-то ты прямо как прокурор заговорил! — усмехнулся Резвый. — Доказательства… Слову воровскому не веришь?!
— Тебя в закон кто принимал? И когда? — перебил его Красносельский.
— Гоша Кучерявый, Толян Кривой и Лелик Ростовский! — с вызовом ответил скандалист. — Три года назад — в Соликамске! А что?!
— А то, что по масти твой номер — шастнадцатый! — отрезал Митяй.
Старый вор повернулся к судье.
— Извиняй, что не сдержался…
— Ничего, — кивнул тот, — ты всё по делу сказал…
Гальченко тоже молча кивнул, соглашаясь с доводами Красносельского.
— Так вот… — продолжил Бакинский. — Резвый Франту предъяву кинул. То дело серьёзное! Витю мы знаем, он тоже раньше винта не нарезал.
