Сборник \

Когда пленный раскрыл глаза, напротив него на обломке стены сидел Франт и вертел в руках трофейное оружие.

— Ну? — осведомился он у гостя. — Что хорошего ты нам поведать можешь? О чём расскажешь?

— Менты поганые… — сплюнул мужик. — Ваш верх — банкуйте! А рассказывать я вам ничего не стану!

— Дожил… — вздохнул командир группы, — в менты произвели! Ты, друг ситный, за базаром-то следи! За такие-то слова — и на правило[5] встать можно!

Пленный осмотрелся, но говорить пока не стал.

— Драчун, — кивнул командир. — Никак у него язык отсох?

Тот молча оторвался от стены и сгрёб бандита за ворот рубашки.

— А-х-х-р-р… отпусти, сука!

— Пусти его…

Мужик грузно рухнул на пол.

— Ну?!

— Скажу…

Явившиеся на место встречи бандиты застали там мирно беседующих обидчиков. Те абсолютно не ""парились"" относительно будущего ""толковища""[6]. Никакого раскаяния или чего бы то ни было подобного на лицах встречавших не наблюдалось. А непринуждённые позы, в которых развалились присутствующие, свидетельствовали об их несерьёзном отношении к происходящему.

Во время драки в пивной бандиты потеряли двух человек. У самого записного забияки была сломана нога, и он надолго выбыл из числа активных ""штыков"" банды. Ещё один получил сотрясение мозга и для предстоящего мероприятия тоже мало подходил. Досталось и другим, но орудовать пистолетом и финкой они вполне были способны.

— Это чё я такое вижу?! — с ходу начал заводиться главарь пострадавших.

— Не тарахти… — поморщился Франт. — Обзовись для начала. Кто ты есть, кто за тебя сказать может.

— Что?!! — взвился главарь, выведенный из себя насмешливо-презрительным тоном собеседника и его непринуждённой позой. — Ты, сучара, встань для начала!

И оппонент моментально изменил позу. Только что он сидел, облокотившись о стену, — и вот уже стоит на ногах, а его внезапно ставшие очень холодными и недобрыми глаза прямо-таки сверлят главаря.

— Ты что сказал? — ледяным голосом осведомился Франт.

Забывшись, бандит допустил роковую ошибку. Назвать авторитетного вора сукой — это ""упороть косяк""[7] немалой силы. На зоне так называли людей, нарушивших воровской закон и живущих не по понятиям. И за такие слова, сказанные в запале и не подкреплённые никакими доказательствами, можно было неиллюзорно огрести.

У главаря ещё оставалась возможность как-то разрулить дело, спустить на тормозах.