0
0Тем не менее, сержант удовлетворённо покивал головой и что-то записал в блокнот.
— Вы к атаке готовы, товарищ капитан?
— Давно уже! Ещё со вчерашнего дня!
— Можете начинать.
— А стрелять вы когда собираетесь? — удивился Осадчий.
— Да вот как до той белой стены дойдёте — тогда и начнём, — спокойно ответствовал миномётчик.
""Чертовщина какая-то…"" — подумал капитан, спускаясь вниз.
Но делать нечего, завод надо брать сейчас.
Выдвинувшись на рубеж атаки, Осадчий огляделся по сторонам. Взгляд его упал на командира отделения огнеметчиков. Пожилой усатый старшина что-то втолковывал своим бойцам, указывая на окружающие развалины.
Ракета!
И буквально через пару мгновений первая мина разорвалась прямо перед дзотом.
Вторая, третья…
Что он там делает? Куда стреляет?
— А молоток парень! — крякнул оказавшийся рядом командир минометчиков. — Хорошо кладёт!
— Куда он кладёт? — не понял Осадчий.
— Так он фрицу все амбразуры землёй и камнями засыпал! Как стрелять-то теперь?
И верно — откуда-то из-за дзота выскочила юркая фигура с лопатой — не иначе как обзор расчищать.
Вот тут бы по немцу и врезать!
Но мины этот раз взорвались где-то сзади…
А бойцы, стреляя на ходу, уже подбегали к дзоту — миномет перенес огонь куда-то вглубь немецких позиций.
Разумеется, дзотом вся оборона на этом участке не ограничивалась, но с таким противником бой шёл уже на равных… Его можно было увидеть — и можно было убить! Бетонной плиты над головой там ни у кого больше не имелось.
Спрыгнув в узкий проход, ведущий к двери дзота, Осадчий споткнулся о тело убитого фрица.
Да… постарался миномётчик!
Так вот куда он стрелял! Ждал, пока выбегут фрицы расчищать амбразуры. И входная дверь окажется открытой…
Сержант никому не двинул в рыло и никого не расстрелял. Вся его вина состояла в том, что, встретив среди освобождённых из плена свою знакомую, он не только поделился с ней и её товарищами продовольствием, которое было выдано на весь взвод, но ещё и проводил девушек несколько километров до шоссе, где уже шли свои войска и было намного спокойнее.
И всё бы ничего, даже продовольствие списали бы как-нибудь. Но вся беда в том, что батарея, повинуясь приказу, снялась и убыла на новые позиции.
Вильнер нашёл её только через два дня.
А самовольная отлучка на срок более трех часов считалась дезертирством.
