В свое время ему пришлось принимать участие в охоте на этого зверя, и он помнил, как пораженный несколькими пулями лесной великан из последних сил успел-таки нанести удар могучей лапой неосторожно подошедшему егерю. Того еле-еле смогли донести до сторожки. Впрочем, особо легче ему с того не стало — там и помер…
Вот и этот русский…
Порою гауптману казалось, что равнодушный взгляд майора иногда преображается в холодный прищур снайпера, выбирающего себе очередную цель. Неприятное ощущение, что и говорить…
И, внутренне сжимаясь, Кройцер заставлял себя отвечать на вопросы собеседника, прихлебывал пиво, каждый момент ожидая чего-то непредсказуемого.
Да!
Пару рюмок шнапса — не меньше!
На фронте вон пьют перед атакой. А здесь… здесь можно будет это сделать и позже… когда за спиною щелкнет, закрываясь, надежный замок входной двери. Когда не будет сидеть напротив этот жуткий собеседник.
И весь опыт разведчика сейчас не мог подсказать гауптману ничего — он просто никогда не попадал в подобные ситуации.
— Что вы так напрягаетесь, Виллибальд? — русский поставил на стол опустевшую кружку и сделал знак официанту — повторить!
— С чего вы это взяли, герр майор? Я спокоен…
— Да? Боюсь тогда даже и предположить, каким вы бываете, когда возбуждены…
— Вы преувеличиваете, — гауптман заставил себя глотнуть пива, совершенно не почувствовав при этом его вкуса.
— Ну и славно! Значит, способность к трезвой оценке событий вы не утратили.
— Ни в коей мере.
— Великолепно! — русский потер ладони. — Ну, что ж, гауптман… Вы готовы рискнуть?
— В смысле? — насторожился Кройцер.
— Представьте себе, что в одном кармане у вас лежат майорские погоны, а в другом — назначение на должность ротного… где-нибудь под Смоленском. И вам надо выбрать…
— Ну и что? — пальцы гауптмана непроизвольно сжались.









