2
0Ан нет – ходят, дышат, процветают!
Она лично знает тех, кто наверняка приложил руку к преждевременной гибели родных или врагов. И что? Да ничего – живут в своё удовольствие и не заметно, чтобы кто-то, как она, за какие-то полгода стал выглядеть так, будто прошло десять или пятнадцать лет.
Или взять её саму – первый-то муж, барон Кади, тоже не своей смертью помер. Вернее, как раз своей, но жене пришлось ускорить процесс. Так сказать, поторопить событие.
И ничего подобного с ней после этого не случилось – ни новых морщин, ни увядания. Наоборот, она с каждым днём расцветала! А как за ней, стоило овдоветь, принялись ухаживать окрестные лорды! Можно сказать – толпой вились.
Вспомнив, как это было, леди Сильвия расплылась в улыбке, но быстро спохватилась и тут же стёрла с лица все эмоции.
Во-первых, мимика в её состоянии недопустима: от морщин надо избавляться, а не увеличивать их количество.
И, во-вторых, почти все, кто пускал на неё слюни, интересовались вдовой исключительно на временной основе. По-простому говоря – в ней видели любовницу, но не супругу. И только граф Аманто оказался настолько наивен или влюблён, что предложил брак.
Или это потому, что сам был вдовцом и искал не столько жену, сколько мать сиротке-дочери?
У неё, Сильвии, хватило ума не кривиться при виде его девчонки. Наоборот, она при каждом удобном случае старалась показать Ленару, насколько без ума от его соплячки. И постоянно подчёркивала, что не делает различия между ней и своей Ильяной. Дурачок повёлся, поверил и поплыл.
Интересно, где и когда она прокололась? Ведь по какой-то причине граф решил переписать завещание? Поначалу всё было прекрасно, но по мере взросления падчерицы граф становился всё холоднее и холоднее к жене.
Вот к волхву не ходи – эта дрянь, Есения, что-то ему наболтала! Любви у них не случилось, да она, Сильвия, к этому никогда не стремилась. Достаточно того, что ей вменялось в обязанность следить, чтобы у падчерицы было что обуть да что надеть. Но подтирать сопли и вести душевные беседы она не нанималась.
Ей приходилось тратить на девчонку своё время и деньги! Деньги, правда, мужа, но не будь Есении, они бы все принадлежали жене.
Конечно, иногда приходилось быть с девчонкой строгой, но ведь без этого ребёнка не воспитать! Не иначе, поганка нажаловалась отцу на мачеху, ещё и присочинила с три короба, вот он и стал на супругу смотреть косо.
А ей, Сильвии, оставил сущую ерунду. Можно сказать, подачку.
Пришлось брать всё в свои руки и сначала избавиться от ставшего неудобным супруга, а потом ломать голову, как прибрать к рукам наследство падчерицы.
