2
0– А там уж Фабиан постарается, чтобы беременность из мнимой стала настоящей.
И она, Есения, уже две с половиной недели сидит взаперти. Еду приносят, вышивание вон всучили, чтоб было чем руки занять.
Но руки заняты, а голова-то свободна. Вот и лезут в неё всякие мысли...
Замуж за баронета? Лучше в прорубь!
И бежать не выход – некуда ей бежать! Да и не позволят, ведь теперь с неё глаз не спускают. Одна она остаётся только ночью, и то, горничная спит в соседней комнате, а в коридоре у дверей всегда сидит кто-то из мужчин – то Бино, то Гори.
- Сидя спишь? – задумавшись, Есения пропустила момент появления в комнате мачехи.
Служанка поклонилась и выскользнула из комнаты.
- Скоро оглашение, - «порадовала» графиня, - сегодня к вечеру мы едем в храм.
- Зачем? – в принципе, ей было всё равно – уже несколько дней, как на Есению накатила странная апатия, хотелось лечь в кровать, накрыться с головой одеялом. И никого не видеть и не слышать.
- Точно, малахольная! Сколько раз говорила - перед оглашением невеста должна трижды посетить храм! В первый раз переступить порог святого места вечером, на следующий день – в полдень, и на третий раз – ранним утром.
- Слышу...
- Чтоб к четырём была готова, нам ехать до города почти два часа! – припечатала графиня и повернулась к выходу.
«Надо поменьше давать ей настойки, а то девчонка совсем неживая. Как кукла. Священнику это может не понравиться. Придётся удвоить его вознаграждение», - пробормотала леди Сильвия себе под нос.
Но Есения расслышала и вяло подумала, что вот и причина её апатии! Мачеха чем-то её опаивает... Видимо, чтобы не протестовала, была послушна и не выкинула какого-нибудь сюрприза.
То-то у неё ни на что нет ни сил, ни желания!
Ровно в три Гайя отняла у подопечной вышивку, а потом заставила девушку искупаться и переодеться.
- Выпейте, леди, - поставила перед ней чашку с напитком. – Он согреет, на улице мороз. Ну же, скоро леди Сильвия вас позовёт!
Есения взяла чашку в руку, поднесла ко рту, но не выпила, только губы омочила.
Оглянувшись, юная графиня выплеснула содержимое чашки под кровать.
Вернувшаяся служанка ничего не заметила, просто забрала посудину и помогла девушке надеть поверх платья тёплую душегрею и закутаться в пуховый платок.
На улице подмораживало, снег красиво блестел в призрачном лунном свете, и свежий воздух с каждым вздохом изгонял из девушки остатки дурманящего отвара.
