42
0
Сказала на полном серьезе, тем самым тоном, которым разговаривала с подчиненными, которые в виду ее молодости поначалу решали, что порой можно ее не воспринимать всерьез. Подумаешь.
Подействовало и на Никиту. Он нахмурился сильнее, посмотрел на нее с недоверием.
– Аль, я… что, лоханулся?
– А я почем знаю? – недружелюбно буркнула она. – Так ты меня отпустишь или как?
– Или как. Потому что ты злишься.
– Естественно! Почему мне, собственно, не злиться?
– Повода нет. За свои дурные мысли я прошу прощения.
Последнее предложение он произнес тише, без лишней эмоциональной окраски.
Главное – правильно. Бабушка часто в детстве одергивала Алю, когда та, натворив дел, говорила «извиняюсь» или «извини». Она переправляла ее. Бабушка считала, что, когда человек просит прощения, он признает свою ошибку. Остальное – так, слова, не выражающие степень вины и причиненного ущерба.
– Знаешь, куда ты можешь засунуть дурные мысли?
Бабушка бы не одобрила ее ответ. Но какой есть.
– Аль…
– Что? Неужели трудно понять, что я не желаю с тобой разговаривать? И общаться!
– Да почему, черт побери?!
Никита тоже перешел на повышенные тона.
– Потому!
Она задышала чаще.
– Это не ответ. Дай обоснования.
Обоснования ему? Да пожалуйста.
– Ты меня в шлюхи записал! Этого достаточно.
Господи, она представила, как бы он ржал, сообщи она, что девственна! Точнее, что была.
Наверное, за живот бы держался.
– Так, хватит! – решительно сказал Никита и отпустил ее.
Ей только это и требовалось. Она толкнула его в грудь, освобождая себе пространство и дорогу.
Но у Никиты были другие планы.
– Пошли-ка домой.
Ага, ща-а-ас…
– Никуда я с тобой не пойду.
Ей тоже решительности не занимать.
– Мне похеру, что там сейчас у тебя крутится в твоей хорошенькой блондинистой головке и где тебя сегодня перемкнуло, но ты идешь домой. Со мной! Точнее, не так! Я тебя провожаю до дома, а уж там…
Его молчание расценивалось двояко.
Одна часть Али, которая относилась к «девочке-девочке», затрепетала, запищала от восторга. Захлопала в ладоши и замерла в ожидании. В продолжении. В низ живота ухнуло что-то тяжелое, теплое. Трусики увлажнились до неприличия.
А вторая сторона встала на дыбы. Ей не понравился ни приказной тон, ни риторика."
"С какой стати ею командуют и говорят, что делать? Кто этому Никите дал такое право? Да никто! Она точно не давала! И не планировала.
Менять в ближайшем будущем она ничего не планировала.
Поэтому…
Она поджала губы.
Все.
Скандалить больше не будет.
Идти домой? Да и пойдет! Проблем нет.
Никита внимательно следил за ее реакцией. Она намеренно медленно кивнула.
– Провожай. Раз тебе больше нечем заняться.
