Опекун. Она не для меня

— Чего уставился? — спросил он, я даже рот открыл, — раз уж ты так на ней залипаешь, она того стоит, я ж не идиот, вижу, рано или поздно ты бы сдался, лучше бы раньше, меня бы тогда не бесил лишний раз. Все, бля, езжай, Инге привет, — и поднявшись со стула он направился к компании своих гостей.

Надо же, даже имя запомнил, чудны дела твои, Господи.

Елку я все-таки забрал, вместо себя оставил Кирилла, так спокойнее. По дороге даже игрушки на елку купил, сам себя не узнавал — Дед Мороз местного разлива, блядь.

Разум кричал, что все это большая ошибка, но остановиться я уже не мог, я пытался бороться, да ни хрена не вышло, к черту здравый смысл."

"В квартиру вошел загруженный по самое не хочу — елка, пакеты с игрушками, сначала хотел и еду из ресторана сразу захватить, в последний момент передумал, пусть лучше курьер позже привезет. Скажи мне кто-нибудь полтора месяца назад, что я блин елку соберусь наряжать в Новый Год, рассмеялся бы ему в лицо, а вон как вышло.

В квартире было подозрительно темно и тихо, даже Шема, вечно путающаяся у меня под ногами, не вышла встречать. Еще одна непривычная деталь, привлёкшая мое внимание — дверь в комнату Инги, открытая на распашку, а самой Инги в комнате нет, в голову закрались нехорошие мысли, но ведь не могло с ней ничего произойти, ее охраняют круглосуточно, везде кроме спален и душа, камеры. Когда не нашел Ингу и в кухне, готов был рычать и убивать, я ведь обещал ей, что никто не тронет, неужели проморгали мои пацаны, урою всех на хрен, если хоть волос с ее головы упадет, всех закопаю. Влетел в свою спальню, нужно было переодеться в нормальную одежду, одновременно набирая номер идиотов, что просрали девчонку и в последний момент заметил силуэт на кровати.

«Пиздец» — прикрыл глаза и съехал по стене на пол, так и сидел, опираясь лбом о руку, отпустил, блядь, ага. Когда сердце наконец перестало отбивать чечетку в груди, а мысли собрались в кучу, поднялся с пола и направился к кровати, где лежало маленькое, хрупкое тельце, сжавшееся к клубок и прижимавшее себе то самое шерстяное нечто, что заставило ее говорить.

— Инга, — позвал девчонку, осторожно поглаживая ее по волосам. Включил светильник и снова попытался разбудить малышку, со второго раза мне это удалось, смешно поморщившись, Инга открыла глаза и часто заморгала.