7
0Данил с Давидом поменялись клубничным и банановым шариками, потом Данил поменялся с Дианкой на киви. Пришли к выводу, что Давиду, как и Артуру, больше всего нравится шоколадное, Данилу — банановое, а Дианке — клубничное.
Анастасия вежливо поблагодарила и снова замолчала. Артур проводил их до самого дома. Она заехала машиной во двор, а он вышел из автомобиля и остался стоять у ворот, раздумывая, как бы напроситься на чай, кофе, стакан воды… Да на что угодно, только бы не уезжать прямо сейчас.
— Попрощайтесь с Артуром Аслановичем и поблагодарите, — строгий голос Анастасии вернул к действительности.
Дети подбежали к нему и выстроились полукругом.
— Ты еще приедешь? — спросил Данил.
— А когда? — спросил Давид.
Артур снова присел на корточки.
— Конечно. Надо подумать, куда мы можем с вами вместе съездить. И с мамой, — спохватился вовремя, увидев поджатые губы Анастасии.
Дианка подошла ближе и глубоко вздохнула.
— У тебя есть крылышки?
— Нет, — удивленно качнул головой Тагаев, — а что?
Она снова вздохнула и начала стягивать с плеч ремешки.
— Возьми. Тебе ведь тоже нужно.
— Мне? Зачем? — не понял Артур. — Разве я похож на цветочную фею?
— Но у тебя же нет, — непонимающе хлопнула ресницами Дианка, — а я целый день носила. Теперь я дарю их тебе.
Взгляд Анастасии изменился на привычно мстительный.
— Берите, Артур Асланович. Наденете завтра на совещание.
Тагаев бережно взял крылышки, быстро соображая, как выкрутиться из этой щекотливой ситуации. Забрать крылышки у ребенка он не мог, но отказаться от такого ценного подарка было настоящим свинством.
— Спасибо, детка. А знаешь, что? Давай пусть они лежат у тебя. Ты их носи, пожалуйста, а если мне понадобится, я у тебя попрошу.
И победно взглянул на ошарашенную Анастасию.
Он пожал мальчикам руки, еще раз попрощался с Дианкой и направился к машине, как тут его окликнула Анастасия.
— Артур Асланович, уделите мне несколько минут. Я отведу детей и вернусь.
Тагаев остался, гадая, с чего такой официоз. Но поинтересоваться не успел, Анастасия уже вернулась.
— Я хотела убедиться, что дети нас не слышат, — она говорила, тяжело дыша, как спринтер.
* * *Мне его даже жаль становится, Тагаева, такое у него сейчас потерянное лицо. Но детей мне жальче, и я усиленно стараюсь не замечать пронзительно-застывшего выражения его глаз.
— Я могу узнать, почему? — глухо проговаривает Артур, глядя на меня в упор.
— Конечно, — делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю. Получается с трудом. — Вы увлеклись, Артур Асланович. Я очень благодарна за то, что вы уделили моим детям столько времени, но это пора заканчивать.
