7
0
Теперь озадаченно переглядываются мои дети, и я мгновенно угадываю ход их мыслей.
Прости, Тагаев, но, похоже, тебе светит пара сверкающих крыльев, и раз уж ты подписался изображать Доброго Фея, то придется соответствовать образу.
Вид порхающего с цветка на цветок Тагаева меня слегка развлекает, но ненадолго. Эти крылышки в любом случае нужно будет вернуть вместе с костюмом.
Дети взбудоражены, день сегодня выдался сумбурный и наполненный событиями, и я с трудом их укладываю спать. Когда они, наконец, засыпают, иду на кухню, где Стефа уже ждет меня с ароматным чаем с мятой и мелиссой.
— Они тебе рассказали? — спрашиваю, не уточняя, кто и что рассказал. Она и так все понимает.
— Рассказали, — вздыхает Стефа.
— А теперь я тебе кое-то расскажу, — сажусь рядом и передаю наш разговор с Тагаевым, в котором он расспрашивал меня об отце моих детей.
Стефка кусает губы и в отличие от меня, уже допивающую свою кружку, к чаю пока не притрагивается.
— Не нравится мне все это, — говорит, когда я замолкаю.
— А мне как не нравится, — соглашаюсь уныло.
— Послушай, Настюш, — она берет меня за руку, — а ты не могла тогда ошибиться? Он точно слышал ваш разговор?
— Что ты хочеш сказать, Стеф, — холодею я и понимаю, что эта мысль тоже не дает мне покоя.
— Что Артур ничего не знает. Ни о детях, ни об аборте, — смотрит мне в глаза Стефания, и я закрываю руками лицо.
Нет. Не могу в это поверить. Это полностью рушит мир, который я сама для себя выстроила, и в котором были четко поделены роли на «наших» и «врагов».
— Нет, — мотаю головой, — не может быть, Стефочка! Он стоял и смотрел на меня сверху.
— А когда ты его заметила? Ты помнишь этот момент?
Холодею еще больше, потому что, конечно, помню.
— Да, — отвечаю еле слышно, — перед самым уходом.
Стефа выпрямляется на стуле, как будто глотнула шпагу.
— Послушай меня, девочка моя. Посмотри, как потянулись к нему дети. Они бы почувствовали, если бы он был негодяем, поверь мне."
"— Дети и родителей-алкашей любят, — слабо возражаю я больше из упрямства, — детская любовь безусловна.
— Но ты видишь, как он отнесся к твоему рассказу об их отце, — парирует Стефа. — Чем ты это объяснишь?
— Биполярочка у него. Биполярное расстройство, — поясняю.
— Настя!
— Извини, — я совсем падаю духом.
— Видела, — кивает Стефка, — и кое-что еще видела. Пусть я сейчас лопну вот на этом месте, если он тебя не ревнует.
Вместо ответа давлюсь чаем и закашливаюсь. Стефа лупит меня по спине и даже не скрывает, что это доставляет ей удовольствие.
— Да ты что, слепая, Настька? Он тебя глазами ест. Ты сама говорила, что он тебе встретиться предлагал после того, как вы выберетесь. А ты знаешь, как это называется?
— Как?
— Химия, милая моя.
