7
0
Представляю сколько они стоят! Но еще понимаю, если Артур сейчас наорет на детей, тот хрупкий мостик, который только-только начал появляться между ними, снова исчезнет. Потому что это не обычная детская шалость — это сигнал мне и Тагаеву.
Дети очень любят Артура и не хотят отпускать его на целую неделю. Вот только как это ему объяснить? Не при детях же рассказывать такие понятные вещи их непонятливому отцу.
Суперклей мы купили в супермаркете. У Дианки на сандаликах отпал бантик, она очень расстроилась, а Тагаев все порывался купить новые. Дочка чуть не расплакалась, хорошо, Артур быстро сообразил и перестал настаивать.
Бантик он приклеил, а его благодарные дети, пока мы спали, приклеили отцовские туфли к полу прихожей.
— Хорошо, — говорит Артур с преувеличенным спокойствием, — я пойду на работу в кроссовках.
Моя интуиция начинает завывать пожарной сиреной. Тагаев выбирается из лоферов, подходит к тумбе для обуви и… Сбываются самые нехорошие мои предчувствия. Кроссовки намертво приклеены к полке, а лицо Тагаева покрывается пятнами.
Артур молчит, он в упор разглядывает тридешек, и я снова спешу вмешаться.
— Можно попробовать отковырять их ножом, а потом счистить клей, я сейчас посмотрю в интернете. Уверена, там куча лайфхаков…
— Не стоит, — останавливает меня Тагаев, — у меня дома достаточно обуви.
— Но как ты доедешь до дома? — спрашиваю у него.
— В носках, — с достоинством отвечает Артур и обращается к детям. — Так что, едем?
— Я отвезу их, Артур, — перебиваю Тагаева, — тебе же еще домой надо заезжать.
Он подходит к детям, протягивает руку сначала Данилу, потом Давиду, гладит по голове Дианку. Как будто ничего не случилось.
Наши дети, похоже, тоже потрясены — наверняка ожидали совсем другую реакцию. Артур прощается со мной и идет к выходу. И когда он переступает порог, меня осеняет.
— Подожди, Артур, не уходи!
Бегу в гардеробную, нахожу его пляжные сланцы и бегу обратно.
— Вот, — ставлю перед ним, — обувай. Все ж не босиком.
— Я о них совсем забыл! — оживляется Тагаев, а потом обращается к детям. — И судя по всему, не один я.
Они молчат. Артур сует ноги в сланцы, и наши взгляды встречаются.
— Очень стильно, — хвалю я.
А что мне еще говорить? Он сам прекрасно знает, как выглядит в дорогущем деловом костюме, носках и резиновых сланцах.
— Я бы сказал, эпатажно, — хмыкает Тагаев и уходит. Жду, когда за ним закроется дверь, и поворачиваюсь к детям.
— Ну, — складываю руки на груди, — и как это называется? Давид, посмотри на меня. Это была твоя идея?
— Моя, — говорит Ди, и у меня отнимается речь.
Несколько секунд открываю рот как рыба, пока ко мне не возвращается способность говорить.
