Наверное, я и тогда влюбился, но думал, что в образ, в видение. Потому что Никитина — это полный мрак. Я больше не смог заставить себя с ней встретиться, еле вытерпел, пока деньги передавал.
— Я видела это фото, — говорю тихо, не замечая, как Артур гладит мою ладонь большим пальцем, — у тебя там было такое лицо… Я тогда решила, что ты и на меня бы так смотрел. Потому что я согласилась с тобой… как с первым встречным…
Моих губ касаются сухие пальцы.
— Нет, Настя, не говори так. Ты лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь. Ты и наши дети.
— Я купила фонарик и зажигалку, — говорю тихо, уворачиваясь от его руки, — когда к тебе ехала.
— Фонарик? Какой фонарик? — не понимающе переспрашивает Артур.
— Я понимала, что если скажу тебе про нудиста и утопленника, ты не поверишь, — объясняю все так же тихо, — вот и подумала, если дам тебе зажигалку и фонарик, ты вспомнишь. Я тебе тогда ночью говорила, что, если бы у тебя была зажигалка, мы могли зажечь костер. А ты сказал, что у тебя…"
"Тагаев глухо стонет и упирается лбом мне в ладонь.
— Вспомнил. Почему, почему я тебя не остановил? Столько времени потеряли…
— Я хотела крикнуть, — говорю, глотая слезы.
— Почему же не крикнула? — в его голосе слышится настоящая мука.
— Я поверила твоей матери, что тебе тоже не нужны дворняжки. Ты же Тагаев.
— У меня больше нет матери, Настя, — он произносит это сцепив зубы, и мне становится жутко. — Я выбрал тебя и детей. Ты можешь оттолкнуть меня, имеешь право. Но я хочу, чтобы мы стали семьей, чтобы ты полюбила меня.
— Любишь или хочешь? — встаю и подхожу к окну, Артур поднимается следом. — Однажды я уже была влюблена в тебя Артур, и снова рисковать мне не хочется.
— Ты? Когда? — его голос звучит потрясенно.
— Когда нашла тебя в интернете. Сначала мне хотелось знать, кто стал моим первым мужчиной. Я подписалась на тебя в инстаграме под левым аккаунтом, специально для этого создала. Знойная красотка. А когда узнала, что беременная, было интересно узнать о тебе, о твоих родителях. Вот тогда и влюбилась, — усмехаюсь невесело.
— Нет, не представляю, — говорит он хрипло, подходит и упирается руками о подоконник по обе стороны, наши лица оказываются совсем близко. — Не представляю, как ты все это выдержала. И не представляю, как ты сможешь меня простить.









