0
0Я и ночами могу туры подбирать, и по выходным, вкалываю, чтобы побольше заработать. Поэтому Макс у тетки моей, на природе, на свежем воздухе. Ему там хорошо.
— Поехали за ним.
— Нет! Он там ест клубнику и загорает. И я не собираюсь портить ему лето твоей постной физиономией!
Кажется, сейчас кого-то прибьют…
Глава 16.2
Глава 16.2
Он замолкает. То ли слова у него закончились, то ли подгорает так сильно, что дыхания не хватает. Не знаю. Я не хочу в этом разбираться и не буду, потому что время, когда я была готова прыгнуть выше головы, чтобы ему угодить, давно прошло.
Барханов, не отрываясь, смотрит на меня. Губы сжаты в тонкую линию, в глазах — сама бездна. А мне плевать, будто кто-то отключил рубильник, отвечающий за переживания. Я просто устала.
— Демид, хватит. Если есть что сказать — говори. Свое воспитательное молчание оставь для кого-нибудь другого.
— Почему ты не сказала?
— Барханов, ты сейчас серьезно? Почему я должна была тебе говорить?
— Лер…
— Только давай без пафоса, типа делали вдвоем…я имел право знать…ты меня лишила возможности увидеть первые шаги, первые зубы…бла-бла-бла, — пренебрежительно отмахиваюсь и по его вытянувшейся физиономии понимаю, что примерно это он и собирался вывезти, — не смеши меня, Барханов.
Знаю, что нарываюсь, злю его, но по-другому не получается. Меня снова переклинивает, и я начинаю нести всякую чушь, пытаясь защититься.
— Никаких обид, — в его голосе звенят стальные ноты, — я просто пытаюсь понять, с чего ты взяла, что имеешь право решать за всех.
— Прости, совсем забыла. Это же твоя прерогатива.
— Не передергивай.
— Даже не думала. Просто, поясни мне бестолковой, почему я должна была тебе сказать об этом? Ты меня выкинул, как ненужный хлам, растоптал и свалил к своей прекрасной идеальной Вобле. Я была тебе не нужна. Разве не так?
— При чем здесь это?
— Притом, дорогой мой, что гордость не только у тебя есть.
— Значит, дело в гордости?
— Не только в ней, — сокрушенно качаю головой, — а в том, что между нами было все кончено, и я не собиралась сохранять даже намек на связь.
— Было бы, — соглашается Барханов, и меня передергивает от того взгляда, которым он меня награждает.
Я не уверена, что хочу слышать его вариант ответа, но все-таки спрашиваю:
— И чтобы тогда было? Ты бы растекся сладкой лужицей у моих ног, умиленно улыбался и разговаривал с моим пузом? Сомневаюсь. А может, потащил бы меня на аборт? Я скорее бы тебя загрызла, чем позволила это сделать.
