Останься со мной

На заднем плане эхо и голоса, и звон металла, будто он находится в спортивном зале.

— Добрался я до этого хмыря. Убеждает, что Лерка врет. Что сама к нему полезла, что про завод вообще ничего не знает. Типа был дома, с женой. Есть алиби на это время и записи камер.

— Чью версию берем за основу?

Я отвечаю не задумываясь.

— Леркину. — Я ей верю. Полностью и безоговорочно. Потому что она может быть какой угодно бестолочью, но вот так врать и подставлять других – это не про нее, — Хочу знать про него все. Каждую его постыдную тайну и косяк. И про то, как Лерку нашел, и почему до нее докопался.

У меня есть версия почему – еще в прошлый раз видел, как его глаза наполнялись масленым блеском, когда смотрел на нее. Но неужели этого достаточно, чтобы вот так подставлять?

— Сделаем.

Через лобовуху смотрю на окна Щеглова. Пусть пока елозит своей толстой задницей по стулу, пусть думает, что убедил меня, что в безопасности. Пусть. Он просто не догадывается с кем связался, и на что я готов ради тех, кто дорог.

Кстати, о тех, кто дорог...

Звоню Вознесенской. Мне надо убедится в том, что она меня послушала и осталась дома.

— Привет, — отвечает практически сразу. Голос тихий, грустный. У меня от него сжимается в груди. Бедовая она все-таки, везде умудряется косячить и собирать вокруг себя придурков. Рядом с такой всегда надо держать ухо востро, и быть наготове.

— Ты как?

— Лежу в кровати, жалею себя.

— На работе предупредила, что не придешь?

— Предупредила. Даже врать не пришлось – у меня температура и голова раскалывается после вчерашнего. Вызвала врача.

— Вот и хорошо. Сиди дома и не высовывайся. На звонки отвечай только если они со знакомых номеров.

Не сомневаюсь, что Щеглов начнет ей звонить и запугивать.

— Постараюсь.

— Старайся, Лер, старайся. Пока я со Щегловым разбираюсь – не отсвечивай, поняла? Фиг знает, что ему в голову еще может придти. Если что — сразу набирай меня.

— Ты его размажешь? — спрашивает с какой-то детской надеждой. Мне даже становится смешно.

— Размажу. Ты же меня знаешь.

— Знаю, — невеселая усмешка в ее голосе неприятно царапает, — спасибо.

— Пока не за что…

— Погоди. Врач пришел.

Она исчезает, а я сижу, слушаю быстрые гудки, и испытываю странную потребность поехать к ней прямо сейчас. Купить апельсинов и шоколада, или что там еще берут в таких случаях и просто приехать.

У меня точно размягчение мозгов. Старческие деменции.

От маразма лучше всего помогает работа. Она мое универсальное лекарство от всего. От кашля, поноса и головной боли. Поэтому еду в офис, гоняю там сотрудников, погружаюсь полностью с головой, но периодически все равно заглядываю в телефон.