0
0И что? Каждый раз увольняться?
— Я попытаюсь, — уклончиво мычу и отвожу глаза.
Мама меня прекрасно знает, поэтому устало спрашивает:
— Что еще? — и не дождавшись от меня ответа, продолжает уже мягче, — Лера, я же вижу. Ты в последние дни сама не своя. Это из-за Демида?
Я вздрагиваю, услышав его имя.
— Я не хочу об этом говорить.
— Понимаю. Но я волнуюсь и хочу знать, что у тебя происходит.
— Чего волноваться-то? Я со всем разберусь. Наверное. Может быть. Но это не точно…— Смущено морщу нос, — в общем, все сложно.
— Если что, держи меня в курсе.
— Хорошо, мам, — покорно киваю, — я пойду.
— Погоди. Это еще не все. Сегодня на работу приходил мужчина в форме…
У меня сердце пропускает удар.
— Интересовался тобой.
— Искал меня у тебя на работе? Что за бред?
— Вот и мне интересно. А еще мне интересно, почему этот мужик задавал вопросы о том, а пробует ли моя дочь наркотики. Лечилась ли она от зависимости. Имела ли стычки с законом на этой почве.
У меня аж пальцы немеют.
— И что ты сказала?
— Заткнула, конечно. Какая бы бедовая ты у меня не была, но с этой дрянью не свяжешься. Я тебя знаю.
Ох, мама. Не все ты знаешь.
Я так и не рассказала, что однажды провела ночь в камере, потому что какой-то дебил подкинул мне в сумочку пакетик с «подарочками».
— Я ведь права? — спрашивает с нажимом.
— Конечно.
— Вот и так считаю, поэтому выгнала его, — она пренебрежительно отмахивается.
Она уверена во мне, а я уверена в том, что творится какой-то беспредел. Поэтому, когда мама уходит в ванну, я бегу к телефону и набираю Демида.
— Барханов! — нервно тараторю в трубку, — это ты своих людей к матери на работу подослал?
— Стоп. Не ори, — серьезный голос сбивает мою истерику, — давай четко и по делу.
Икая от волнения, я пересказываю то, что узнала:
— Это ты подослал? Да?
— Жди. Перезвоню.
— Демид!
Он отключается. Оказавшись в тишине, мечусь из угла в угол. Поправляю то покрывало, то шторы, то игрушки на Максиной кровати. Нервничаю все сильнее и сильнее. Я уже совсем забыла о том случае с таблетками. Думала, что Барханов все окончательно и бесповоротно замял, а тут внезапно этот мужик со своими дурацкими вопросами. Вдруг дело снова подняли? Вдруг меня снова ждет камера?
Я до сих пор помню ту жуть, когда видишь небо через решетку.
Когда гудит телефон, я буквально подпрыгиваю на месте. Нервы ни к черту. Трясет.
— Лер, без истерик. Слушай внимательно. Это не мои.
— Что? Как не твои? Ты уверен? Может у них кто-то проявил инициативу, или…
— Цыц. Слушай, я сказал. Сидишь дома, поняла? Никому не открываешь. Завтра я заберу тебя к себе.
— Зачем.
— Напряги голову.
