Нас просто не было. Книга первая

— Правда? Прямо валили, не покладая рук, а ты бедняга ночи напролет над учебниками корпела? — припечатал он, — ладно, получила ты этот диплом, филькину грамоту, и что дальше? Уже три года ты ни черта не делаешь!

От его тона я вся сжалась в комочек, мечтая стать невидимой.

— Кроме гулянок и шмоток тебя вообще ничего не интересует! У тебя хоть хобби есть какое-нибудь? — в его голосе сквозило такое презрение, что я буквально чувствовала его кожей.

— Я фотографирую… — начала оправдываться, но была безжалостно перебита.

— Ты имела ввиду, что купила безумно дорогой фотоаппарат, который пылится в шкафу? Или может твои фотки в соц.

сетях, где ты выставляешь тарелки с едой или свои наманикюренные ногти? Отличное хобби, ничего не скажешь, — его слова колоколом гудели в ушах. Когда он злился, то не жалел чувства собеседника, и ему было плевать кто перед ним: деловой партнер или собственная дочь.

— Пап, — обиженно начала я."

"— Что пап? Что? Неужели тебе нравится вот такая жизнь беспросветного овоща? Целей нет, стремлений нет, даже отношений прочных и то нет. На что ты рассчитываешь? Что будешь вот так мотыльком, пустоголовой стрекозой порхать всю жизнь за мой счет?

Про деньги заговорит, значит совсем все плохо.

Сейчас начнет попрекать куском хлеба.

— А может ты на Карину свою ненаглядную равняешься? Зря. Знаешь в чем между вами разница? Ты — единственная дочь, на которую возложены определенные моральные обязательства перед семьей, а она пятый ребенок, долгожданная поздняя девочка. И ее папаша, имея четырех преуспевающих сыновей, может себе позволить с умилением смотреть на все ее выходки, и позволять делать, что душе угодно. Так вот, я — не он, а ты — не Карина.

И мне весь этот бардак, в который ты превратила свою жизнь, надоел. Тебе сейчас сколько? Двадцать пять?

— Вообще-то двадцать три! — обиделась я.

— Не велика разница, — отмахнулся он от моего задетого самолюбия, — самое время браться за ум, пока ещё есть возможность.

Обязательно, вот прямо сейчас как возьмусь покрепче…

— Я требую, чтобы ты или нашла работу или завела семью. И тот и другой вариант меня устроит, — огорошил он меня прямым безапелляционным заявлением.

Я поперхнулась и удивленно уставилась на отца.

Красивый, породистый мужик, которого не портили ни морщинки вокруг глаз, ни серебро седины на висках. В отличной форме для своих пятидесяти лет. Безупречно одет, с иголочки. Ум холодный, расчетливый… и такие несуразные глупости иногда выдает.

Я с трудом сглотнула, чувствуя себя букашкой под его взглядом, и опусти взгляд на свои руки. Так, Кристина Алексеевна, успокаиваемся, включаем дочернюю покорность и тихо сваливаем отсюда. Ждем, пока его отпускает «родительский приступ» и живем дальше своей жизнью.