7
0
Получив первый отказ с моей стороны, Артем немного опешил, почесал макушку, а потом растекся в задорной улыбке со словами «так даже интереснее».
Не знаю, было интересно ему, но меня порой раздражало, когда идешь вся такая из себя нарядная, красивая, безупречная по коридору мимо аудиторий, и тут, откуда ни возьмись, он как ураган налетает, то закружит на месте, то волосы растреплет, беззастенчиво по-хозяйски обнимет, и хр*н вырвешься из цепких лап, непременно осчастливит поцелуем в щеку, и дальше по своим делам отправится. А ты стоишь как дура, у всех на виду, растрепанная, взъерошенная, сердитая.
С учебой у него, мягко говоря, были проблемы. В конце третьего курса Артем, прогуляв все на свете, завалил сессию и ушел в академ. Правда ситуация от этого не изменилась, он все равно умудрялся появляться в универе практически каждый день, все также отжигал в студклубе, все также глумился надо мной, подкатывая в самых неожиданных местах.
Просидев в академе полгода, он снова вышел на учебу, и снова ничего не изменилось.
И вот я заканчиваю второй курс, он, наконец, разделывается с третьим, и наступает лето, после которого Зорин опять не выходит в универ, а мы все с удивлением узнаем, что наш неугомонный артист добровольно сорвался в армию. Вот тебе раз! Помню, тогда даже я удивилась, столь внезапному решению.
Дальше был мой третий курс — год спокойствия, когда меня никто не доставал своими нелепыми ухаживаниями и знаками внимания. Хотя спокойствием это не назовешь — пьянки, гулянки, бессонные ночи, и отчаянные попытки не заснуть на первых лекциях.
Про Зорина я даже и не вспоминала, где он, как он, что он. Мне было глубоко плевать… до поры до времени.
Через год он вернулся и вуаля, мы с ним оказались мало того, что на одном курсе, так ещё и в одной группе. Зашибись как повезло!
Весь четвертый курс он мне проходу не давал. Видать сильно парня зацепило, что его, всеобщего любимца, я продолжаю игнорировать и динамить, несмотря ни на что, и он хоть напоследок, но решил добиться моего расположения.
Сразу скажу, что бесполезно.
Артем это прекрасно понимал, но не оставлял попыток. Теперь он громогласно заявлял, что безнадежно в меня влюблен, что, тем не менее, не мешало ему крутить романы направо и налево, так что к его словам я относилась крайне скептически. Мне кажется, я для него стала заветным пунктиком, галочкой, которую ему хотелось поставить до окончания учебы."
"Я, в свою очередь, ничьей галочкой становиться не собиралась, поэтому продолжала вести себя, как ни в чем не бывало.
