7
0
Вижу, что борьба у нее внутри нешуточная идет, что пытается успокоиться и отступить, и понимаю, что в жизни себе не прощу, если позволю ей сейчас взять себя в руки, и вернуться в привычную колею.
Прижимаю к себе, несмотря на сопротивление, покрываю лицо, шею быстрыми, хаотичными поцелуями, как ненормальный дурея от запаха ее кожи. Кристинка сопротивляется, выворачивается, не давая целовать в губы, пытается оттолкнуть, как заведенная повторяя «не надо». Да куда там! Я ее сопротивления даже не замечаю, она против меня как олененок на фоне бизона.
Она чуть ли не плачет от бессилия, когда, зарывшись обеими руками в ее волосы, притягиваю к себе, не давая отвернуться.
— Тем, не надо! — упирается руками мне в грудь, чувствую острые коготки на своей коже, и в меня будто демон вселяется, не могу остановиться, да и не хочу. Крышу напрочь сносит, от того, что она рядом, что пытается оттолкнуть, а у самой мурашки по коже от моих прикосновений, дрожит, словно лист осиновый на ветру.
Целую в мягкие, податливые губы, с ума сходя, услышав, как она еле сдержала стон. Тинка не отвечает, по-прежнему вырывается, но я чувствую, как пульсирует ее кровь, как бьется сердце, надрывно, сбиваясь с ритма, как и мое.
Не отпущу.
Одной рукой продолжаю удерживать, целуя ее в губы, а второй притягиваю к себе, касаясь гладкой кожи спины. Ласкаю, поглаживаю, не давая малейшего шанса отступить.
Девушка в моих руках выгибается навстречу. Чтобы там не происходило в ее блондинистых мозгах, какую борьбу она бы не вела с собой, тело выбрало меня.
— Зорин, что ты делаешь, — стонет мне в губы, и чувствую, как рука, которой она меня так отчаянно отталкивала, судорожно цепляется за футболку, сжимая ее пальцами.
Давай, девочка, давай, отпусти себя.
Момент, когда она сдалась, я почувствовал сразу. Замерла, а потом как-то обреченно, затравлено вздохнула, попробовала отстраниться, и когда опять не отпустил, подалась вперед, приоткрывая сладкие губы.
Уже ничего не соображая от сжигающего изнутри пожара, жадно впиваюсь в приоткрытые губы, и забываю как дышать, когда она, наконец, отвечает. Сначала как бы не хотя, все еще сомневаясь, но с каждой секундой откликается все чувственней, жарче.
Чуть отстраняется от меня, замирает, глядя прямо в глаза. Проклятье, если решила сбежать, то я загнусь прямо тут, от безумного желания быть с ней.
Разжимает пальцы, удерживающие край платья, и мягкая ткань, струясь, скользит по коже вниз. Кристинка стоит передо мной, красивая, как богиня, а я смотрю на ее изумительное тело, серьезно опасаясь, что просто сорвусь и изнасилую ее.
