12
0Справиться с болью разодранного в клочья сердца куда сложнее."
"«Она не простит меня никогда…» — обреченно повторял он про себя.
Кое-как достал ключи, открыл квартиру, вошел.
Но далеко не прошагал. Захлопнул дверь и сполз по стене прямо в прихожей.
«Надо как-то исправить ситуацию, хотя бы попытаться сделать что-то еще?» — мучили мозг слабые всполохи мыслей.
Однако теперь как никогда ясно Тимур понимал: он сделал всё, что мог. Всё-всё от него зависящее, чтобы Ангелина посмотрела на него по-другому, чтобы простила его. Дальше пусто. Дальше развод. Она больше никогда не пустит его в свою жизнь, не примет его. И причина тому тот факт, что он убил в ней любовь.
Тимур не винил Лину, нет. Она хорошая, умная девочка, которая была ему предана и честна с ним. А он собственными руками убил ее любовь.
Зажрался, подумал, что ему всё можно и счастье неизменно. А оно вон как повернулось. Щелчок, и нет самой большой любви в его жизни. Теперь только черная пустота.
Она больше не любила. Именно поэтому не простила и не простит. От осознания этого хотелось орать, крушить всё вокруг, биться головой о стену.
«Соберись, Акулов, соберись», — пытался он привести себя в чувства.
Лучшее, что он мог сделать, — вернуться обратно в Питер и оставить Ангелину в покое, дать ей развод и всё, что она захочет, включая эту квартиру. Пусть живут с Верочкой здесь. Надо было сразу их здесь поселить, а ему съехать.
Но если он уедет в Питер, разве это будет честно по отношению к собственному ребенку? Он один раз уже исчез на полгода, и пострадала Вера… Он больше не мог и не хотел ранить маленькую девочку с таким большим и любящим сердцем.
Придется остаться. Он должен остаться ради ребенка. И ему придется дальше встречаться с Ангелиной, терпеть эту адскую пытку, когда не можешь даже прикоснуться к любимой женщине.
Возможно, они со Степановым скоро сойдутся, и Тимуру придется забирать Веру для встреч из их общего дома. А сам он будет жить один-одинешенек без надежды на даже малую толику счастья. Вот какая у него теперь будет жизнь.
Как только Тимур представил себе всё это, воздух вдруг прекратил поступать в легкие, словно разом закончился. Стены же пришли в движение и стали на него надвигаться.
«Пусть раздавят к чертям…» — почти пожелал.
Они приближались и приближались сантиметр за сантиметром. Тимуру вспомнился фильм о средневековых пытках, где человека таким образом раздавили, и мысленно он приготовился к самому худшему. Может быть, настало его время? Это было бы почти милосердно.
Но вдруг в прихожей раздался звонок. Один, второй…
Трель звонка будто бы отрезвила Тимура, и он с шумом вдохнул. Стены разъехались в разные стороны, встали на места.
Он со стоном поднялся, открыл, не глядя в глазок, и обомлел.
