1
0Я этого не сделал, оставив на королевских лекарей и пообещав прийти позже, проверить. Просто, услышав зов леса, да еще почувствовав, что в Зачарованный проникли аж три человека, почему-то сразу про тебя подумал. Тут уж меня ничто не могло задержать. Пропажа дневника прадеда, арест, а в лесу посетители – все складывалось в логически понятную цепочку, а мысль, что ты втянута в эту авантюру, просто убивала.
Зак прижался губами к моему виску, шевеля дыханием выпавшую из прически прядь волос:
– Ты не представляешь, как я испугался!
– Правда? – прошептала, еще не веря собственному счастью. Он оставил больную Эвенизу и бросился спасать меня! Меня! Причем, даже не будучи уверенным, что спасение требуется. Просто испугался и бросил все, поспешив к мне. Счастье душистое, греющее, обволакивающее, словно мед разогретый на летнем солнце, наполнило меня до краев, укутало в свои волшебные объятия.
– Правда. Думал с ума сойду пока добирался до леса и искал тебя. Увидев же, что у вас там с Иваном творится…, захотелось собственными руками придушить Агату. В детстве частенько вокруг нее что-то неприятное происходило, только доказать никто ничего не мог, но как оказалось, во взрослом возрасте эта илея перешла все мыслимые и немыслимые границы.
– Может ей просто не хватало любви и внимания?
Не собираюсь я никого судить, особенно в момент собственного безмерного счастья.
– Анечка, добрая ты душа, – теплые нежные губы переместились с виска на щеку. – Эва и Керз лишь баловали младшую сестру, до воспитания дело не доходило, вот и выросла в эгоцентричную особу, для которой в этом мире существовала исключительно собственная персона. Не хочу о ней говорить.
– А о ком тогда? – задала я провокационный вопрос с предвкушением ожидая желанный ответ.
– О нас, – не разочаровал меня Зак и проделал дорожку из мелких поцелуев по ставшей невероятно чувствительной коже, направляясь к уголку рта.
– М-м-м? – мысли спутались окончательно.
– Мы же вместе? – прошептал в губы.
– Да, – то ли ответила, то ли спросила я, ощущая жар таких близких от меня губ. Больше сдерживаться не могла, к черту гордость и благоразумие, прогнулась, зарывшись пальцами в густую непослушную шевелюру и сокращая оставшееся между нами расстояние. Для Зака это стало разрешением, он с жаром впился в мои приоткрытые губы, сметая последние барьеры в моем сознании. Я ответила с неменьшим пылом, казалось, что сама жизнь сейчас прекратится, если хоть на миг оторвусь от него.
