1
0
На негнущихся ногах медленно спустилась вниз. Хотелось зарыдать в голос, съесть огромный торт и запить ведром шампанского. Оказаться лишней в доме, как выяснилось, очень больно.
– Аня! Что с тобой? На тебе лица нет, – на последней ступеньке я столкнулась с Заком, но проигнорировала полный тревоги вопрос, сомнамбулой обойдя мужчину и неспешно двигаясь на кухню.
Печку Переговорный тоже конфисковал? Все-таки для меня реконструировал. Нет, на месте. А мой любимый стул у растопки, где я обычно замешиваю тесто? Тоже не тронутый. Странно. Получается меня лишили только личной спальни? За какие такие грехи? Или таким образом дом намекает, что загостилась в этом мире, пора бы уже и отчаливать в свой? Но я не хочу! Мне здесь, как ни странно, нравится! Я люблю Переговорный дом, Зачарованный лес, люблю Ванечку и Васютку, и… и…, да, я люблю Зака!
Резко обернулась и оказалась в крепких, но невероятно бережных объятиях.
– Что с тобой, Анечка? – обеспокоенно повторил Зак. – Это из-за Агаты, да? Переживаешь?
Он осторожно прошелся ласковой и теплой ладонью по моей спине. По позвоночнику словно ударил разряд электричества, дыхание сбилось, и я, подняв голову, растерянно взглянула в темно-синие глаза, неожиданно оказавшиеся совсем рядом.
Никогда ни у кого я не видела таких красивых глаз. Омут густой темной синевы с вкраплением серебристых звезд затягивал и не позволял отвести взгляда, обещая неземные блаженства. Хотелось утонуть в этой манящей глубине.
– Я…, – в горле странно пересохло.
Завертелась и попыталась переключиться на что-то нейтральное:
– Ты вернулся? Я думала ты будешь дежурить у постели умирающей.
– Уже никто не умирает, – Зак и не думал меня выпускать из рук, напротив, прижал к твердой груди еще сильнее. – Еще утром я нейтрализовал магию Агаты, а вернее – Накопителя. Сестры накануне повздорили, все-таки зависть – не лучший советчик. Агата наговорила Эве много лишнего и соответственно в ответ также услышала нелицеприятные вещи, а уходя из покоев – надо сказать, что комнаты у короля и фаворитки общие – наткнулась на пузырек с сонной настойкой. Тут-то ей и пришла в голову идея очернить меня, тем самым убрав единственную помеху для ее замыслов. Она не учла лишь две вещи, – одна рука спустилась на мою поясницу и принялась горячими пальцами медленно и чувственно выписывать узоры, вторая же удобно легла на основание шеи.
– Какие? – прохрипела с большим трудом.
