2
0
– Меня больше волнует другое: написанное становится доказательством вины в колдовстве! Одной записи достаточно для того, чтобы нас приговорили к побиванию камнями!
Кфир склонил голову.
– Я все понял, Учитель. И больше не стану записывать.
Настроение у хозяина улучшалось. Но полностью досада еще не прошла.
– Говорил ли я тебе, что сон сродни смерти?
– Говорили, Учитель.
– Так зачем же ты укорачиваешь свою жизнь?
– Я постараюсь вставать раньше, – пообещал Кфир.
Он знал, что сейчас начнется каждодневный экзамен, и не ошибся. Мар-Самуил подошел к медицинским инструментам и аккуратно, пожалуй, даже нежно, положил на них свою высохшую руку, обтянутую морщинистой пергаментной кожей.
– Что за нож сей, каково его предназначение?
Кфир еле заметно улыбнулся:
– Трепан это. А предназначен для вскрытия черепной коробки.
Вопрос был легкий, ученик понимал, что старик начнет перебирать весь свой инструментарий, хотя прекрасно понимал, что Кфир все это знает. Поэтому он решил сам задать вопрос, который его давно интересовал:
– Учитель, а вы когда-нибудь вскрывали череп? Что там?
Мар-Самуил нахмурился:
– Ты опять меня перебиваешь! – но, помолчав, заговорил: – Да, вскрывал.
– И что там было?
– А что там было! У Вандербара там было то же самое, что и у всех нас. Мозг. Я же говорил тебе о нем.
– О да, о да! Но какой он, этот мозг?
– Серый, в извилинах…
– Учитель, вам удалось вылечить Вандербара?
Старик вновь отвернулся от своего ученика и произнес:
– Да.
– Значит, боль у него прошла?
После короткой паузы последовал ответ:
– Не знаю.
– Почему?
– Потому что сразу после операции он умер!.. Мне понятна твоя хитрость, ты этими вопросами хочешь отвлечь меня от утреннего экзамена! А это что за нож?
– Нож для обрезания и кесарева сечения после смерти матери во спасение плода.
– Это?..
– Ланцет для кровопускания.
– А это что такое?
– Пила для ампутаций.
Старик не хотел показать, что доволен своим учеником, но Кфир понимал его состояние. Они стояли друг против друга и молчали.
– Покажи мне его!
– Кого? – искренне удивился ученик.
– Перстень.
Сердце Кфира екнуло.
– Какой перстень? Я не знаю никакого перстня, – произнес он, рассматривая потрескавшиеся доски пола.
– Ты не умеешь врать, Кфир. Это плохо для лекаря и предсказателя. Если ты знаешь, что человек вот-вот умрет, говори, что он скоро поправится, да так, чтоб несчастный тебе поверил… Когда тебя привез тот, чье имя лучше не произносить всуе, на твоей руке был перстень. А потом ты его не надевал.
