Музейный артефакт

Ибн Шама шагнул вперед и во весь голос прокричал:

– Великий Шейх сказал, что душа этого смелого молодого бойца уже пребывает в райских кущах!

Потом обычным тоном приказал:

– Теперь лук и арбалет!

Принесли стрелковое оружие и соломенный конус, назначение которого было непонятно. Начальник школы вывел из строя Фарида, вручил тяжелый арбалет и три стрелы. Потом позвал Аззама и надел конус ему на голову, как неестественно высокий остроконечный тюрбан.

– Иди в тот угол и стой. Поврежденная нога не помешает тебе выказать мужество и силу духа! – сказал ибн Шама и указал пальцем туда, где сходились западная и северная стены.

Хромая, Аззам отправился в указанное место.

– А ты поразишь мишень, – приказал ибн Шама Фариду.

Фарид приложил руку к сердцу и поклонился, затем лег на спину и, уперевшись ногами в середину тугого лука, с трудом натянул витую из жил баранов тетиву, заведя ее за зацепы замка. Встав, положил в желоб гладкую, покрытую лаком стрелу с железным наконечником и белым гусиным оперением. Она летит на триста шагов. До Аззама было около пятидесяти. Мишень казалась крохотной, и трудно было определить – где заканчивается солома, а где начинается голова.

Фарид долго поправлял стрелу, вставляя прорезь в тетиву, а на самом деле оттягивая момент выстрела. Ведь если он промахнется, на таком расстоянии стрела пробьет лобную кость и выйдет через затылок… Чтобы успокоить волнение, он сунул руку в карман, нащупывая зашитый там перстень. Даже сквозь ткань он ощутил тепло своего талисмана. И действительно успокоился. Но как-то странно… Вместо уверенности в точности выстрела он ощутил безразличие к его результату. Каждый может промахнуться по такой трудной цели.

Ничего страшного не произойдет. В конце концов, на место Аззама поставят кого-нибудь другого… Может, Мунзира, а может, Тамама… Какая разница!

Сделав вид, что вытирал о штаны вспотевшую руку, он приложил оружие к плечу и сразу понял: прицел не рассчитан на столь мелкую мишень. Можно с уверенностью навести арбалет на грудь Аззама или с меньшей долей успеха прицелиться в голову… Но в остроконечный конус возможно стрелять только наугад, на удачу! Как же быть?

Фарид покосился на Великого Шейха. Тому принесли чай, и он, глядя в сторону Аззама, спокойно прихлебывал из хрустальной армуды.

Для него, похоже, мишенью была не только нелепая соломенная шапка, но и Аззам вместе с ней. Фарид поднял глаза к небу, словно ожидая подсказки оттуда. Но небо молчало. В прозрачной синеве, раскинув огромные крылья, парили на разной высоте четыре стервятника. Это и была подсказка. Орлы чувствовали близкую поживу и готовились терзать мертвую плоть Джабира, а возможно, и Аззама… Он вскинул арбалет и прицелился в ближайшую птицу.