Музейный артефакт

От коней ему удалось увернуться, но мчавшийся впереди грузный воин в расшитом золотом зимнем халате и лисьей шапке свесился с седла и хлестко достал его нагайкой. Нестерпимо-жгучая боль прорезала левое плечо и половину спины. Он вскрикнул и покатился по мостовой, веревка порвалась и дрова рассыпались. Но и ударивший его всадник не удержал равновесия, вылетел из седла и тяжело грохнулся на камни, одинаково жесткие как для бедняка, так и для богача. Нет, для последнего они оказались еще более твердыми и безжалостными. Возможно, сыграли роковую роль скорость, высота коня и избыточная масса тела.

А может, Аллах решил покарать того, кто ни за что обидел беззащитного сироту. Во всяком случае, массивная туша с раскинутыми руками так и осталась неподвижно лежать на скользкой дороге, только лисья шапка отлетела в сторону да что-то с тонким звоном подкатилось под бок Фариду. Всадники, спешившись, сгрудились вокруг безжизненного тела своего предводителя. Раздались горестные крики и причитания.

Фарид вскочил и бросился в узкую щель между домами, ведущую на соседнюю улицу. Кто знает, что у них на уме – может, посчитают его виновным и зарубят саблями… Преодолев несколько запутанных переулков, юноша вышел к выжженному суннитами шиитскому кварталу и через обгоревшие балки и кучи мусора стал пробираться к своему убогому жилищу.

Собственно говоря, не многие бы могли назвать жилищем выгоревшую глинобитную хижину – без дверей, с забитым тряпьем окном и неистребимым запахом гари. Но после гибели родителей Фариду некуда было идти, он здесь жил и даже вел какое-никакое хозяйство. Две обугленные доски на шатких подставках заменяли ему кровать. В подобии очага, сложенном из скрепленных глиной камней, он жег хворост и сучья, спасаясь от пронизывающего до костей холода. Жаль, что сегодня с таким трудом собранные дрова потеряны…

Он застонал. Боль заглушила и голод, и холод, но не накормила и не согрела – только добавила страданий. Охапка хвороста и остатки веток лежали в углу, их хватит ненадолго, но все равно надо развести огонь, чтобы хоть немного согреться… Фарид взял кресало и трут, но высечь искры не смог – в правом кулаке было что-то зажато… Он с трудом разжал окаменевшие пальцы – на ладони лежал перстень… Львиная морда с зажатым в пасти черным камнем! Как он у него оказался?! Фарид пришел в ужас.

За кражу в сельджукидском султанате отрубают руку! Но ведь он не хотел ничего красть… Это вышло само собой… Но никто не станет слушать столь жалких оправданий!

Фарид решил бежать обратно и отдать находку воинам, однако не мог двинуться с места: силы покинули его… Он с трудом развел огонь и повалился на свое твердое ложе, но нестерпимая боль в спине заставила его подняться.