Леди Каладана

Я рассчитывал, что он проявит большую, э-э, гибкость… и податливость. – Его близко посаженные глаза заблестели, он оживился. – Но усилия все же не пропали даром. Лето Атрейдес удивительный и противоречивый человек с очень неудобной совестью. Он на самом деле хочет возвысить свой Дом, но желает сделать это на своих условиях.

Глаза Шаддама холодно блеснули.

– На его условиях? Не могу же я, на самом деле, позволить каждому аристократу ставить собственные условия! Лето может подать остальным дурной пример, и они начнут задавать слишком много неуместных вопросов.

Так я скоро перестану быть Императором.

– Вы правы, сир.

– С другой стороны, при всей его способности портить мне настроение, строгие понятия Лето о чести делают его предсказуемым и надежным. Он спас мне жизнь на Оторио, как, между прочим, и твою, и я глубоко ему за это благодарен. Но его добровольная моральная смирительная рубашка делает его слишком независимым в глазах других. Он что, не понимает, что это я устанавливаю правила?

– Уверен, что понимает.

– Вот интересно, – проговорил Шаддам и побарабанил пальцами по подлокотнику хрустального трона, – когда аристократы платят мне дополнительный налог на специю, это ведь не только пополнение императорской казны, но и проявление вассальной верности, не так ли? Они все это понимают.

Это не предмет для сделок и переговоров. Именно поэтому я намерен вскоре устроить торжественную публичную демонстрацию, чтобы показать всем, как народ и в особенности мои аристократы вносят свой вклад в улучшение Империи. Может, там должен присутствовать и Лето…

Фенринг нахмурился. Он сомневался, что тяжкое бремя дополнительного налога являлось лучшим способом компенсировать ущерб от взрыва на Оторио; эта мера только раздражала Ландсраад.

После возвращения графа с Арракиса Император поделился с ним легкомысленным планом устроить процессию и выставить на всеобщее обозрение доходы Империи от всех налогов. Императора очаровала эта идея, но Фенринг счел ее скорее провокацией, нежели торжеством, однако переубедить Шаддама не смог. Фенрингу следовало бы лучше разбираться в характере своего старого друга и понимать, когда и как можно на него надавить.

Сейчас он надеялся, что сможет направить в иное русло мысли Шаддама относительно герцога Атрейдеса.

– Хм-х-х-ах, тем не менее многие вещи могут стать предметом и сделок, и переговоров, сир. Иногда легче получить нужное, чем-то удовлетворив другую сторону. Наша с вами многолетняя дружба есть результат таких малозаметных переговоров и взаимных уступок. – Он прошелся перед троном, рассуждая вслух. – Я пока не хочу сбрасывать со счетов герцога Каладана. Возможно, мне как-то удастся его использовать.