Леди Каладана

– Я являюсь полноправным арбитром имперского законодательства, и мы должны делать все возможное, чтобы сокрушить это разрушительное движение. Вы же сами посещали Оторио. Вы же видели, насколько они жестоки и беспощадны.

– Я стал свидетелем злодеяния Якссона Ару, – признал Лето. – Но я не вижу такого же преступления на Радживе Лондине. Вы можете не соглашаться с его критическими высказываниями, но если противоречие имперской политике равнозначно смертному приговору, то Империя явно не то, что я о ней всегда думал.

Фенринг нервно всплеснул руками.

– Хм-м-м, я прошу вас пересмотреть свое решение, герцог Лето.

Ставки очень высоки. Движение мятежников необходимо разоблачить и искоренить.

– Вы, конечно, можете искать врагов под своей кроватью, если хотите. – Лето понизил голос. – С меня хватит политики, я сыт ею по горло. Я сделал ошибку, прибыв на Кайтэйн и погнавшись за ложной целью.

Герцог задумался, и его захлестнули воспоминания о Джессике. Она столько лет оставалась его верной спутницей. Но ее верность Ордену перевесила любовь к мужчине. Политика! Он решил написать вежливое письмо Викке Лондин, поблагодарить за приятное общение и пожелать ей всего наилучшего.

Сейчас не время строить личные отношения.

– Я возвращаюсь на Каладан. Мой народ ожидает своего правителя, и мне, кроме того, надо подавать сыну образцовый пример.

Лето церемонно поклонился, повернулся и вышел.

Шаддам и Фенринг так сильно изумились, что ни один из них не окликнул герцога, хотя он вышел, не дождавшись разрешения Императора.

Сидя в своем тайном алькове, императрица Ариката с большим интересом слушала этот разговор.

Поведение Лето показалось ей восхитительным; она внимательно следила за всеми его приключениями и действиями с тех пор, как он прибыл ко двору. Ариката отчетливо видела душевную боль герцога и понимала, что он переживает из-за утраченной любви.

Каладан никогда не считался важной планетой в анналах Ландсраада, но Ариката имела свои обязанности. После того как Лето покинул императорское крыло дворца, она написала отчет и по секретному каналу отправила его в серебряную Иглу, где его должны были тотчас же передать лично ур-директору КАНИКТ Малине Ару.

* * *Я слышу твои аргументы и оправдания, но они бледнеют в сравнении со спором голосов, бушующим в моем разуме.

Верховная Мать Харишка; замечания по поводу заседания совета Бинэ ГессеритЛезия продолжала переходить от бодрствования к беспамятству, но Верховная Мать уже не считала ее полезной. Джессику надежно заперли в карцере, так как она оказалась неуправляемой и представляла потенциальную опасность для ордена – если, конечно, поверить тому, что наговорила старуха.