Леди Каладана

Фенринг и Шаддам сидели за пультами, установленными на круглом столе. В воздухе мелькали голографические шары, которые следовало поражать выстрелами. Снаряды оставляли радужные следы. Эти двое играли в игру, улыбались и, видимо, радовались, как дети. Фенринг выигрывал. Граф заметил Лето, повернулся спиной к пульту и замешкался, уступив Императору несколько очков.

Шаддам лукаво улыбнулся и тоже оторвался от пульта.

– Ты снова дал мне выиграть, Хасимир.

– Я же не глупец, сир.

Фенринг выключил пульт.

– Ах-х-х, герцог Лето, мы ждали вас. Я уже рассказал Шаддаму о наших планах о передаче вам владений Дома Лондинов.

Шаддам взглянул на Лето с некоторым сомнением.

– Хасимир говорит, что вы – наша надежда, что только вы сможете решить проблему с Радживом Лондином. За эту услугу я с радостью вознагражу вас его богатством, а также милой женой. Это все, чего только можно желать. Я всегда с уважением относился к вам, кузен, а это еще больше сблизит нас.

Лето внутренне похолодел, понимая, что сейчас ответит, но он принял решение и отступать не собирался.

– Сир, вы, возможно, помните, что много лет назад я испытывал весьма противоречивые чувства в отношении способа, каким Дом Атрейдесов получил владения Дома Колона.

Шаддам недовольно нахмурился.

– Наверное, вы пожалели, что отказались от такого богатства и влияния.

Лето поднял на Шаддама серые глаза.

– Совсем напротив, я вполне удовлетворен тем, что тогда сделал. Это был единственный способ сохранить мою честь.

– Но ведь вы могли бы обладать намного большими сокровищами, разве не так, хм-м-м? – произнес Фенринг."

"– Это не единственное мерило человеческого достоинства, – ответил Лето.

 – Я вполне могу допустить, что владения Лондинов станут великолепной жемчужиной в моем семейном достоянии и прекрасным наследством для моего сына, будущего герцога. – Лето сжал кулак и ощутил, как перстень с герцогской печатью врезался в его палец. – Что касается Викки Лондин, то я нахожу ее интересной и умной женщиной. Но если условием нашего брака является уничтожение моего благородного брата, то я отказываюсь. Если это испытание, то считайте, что я потерпел неудачу. – Он гордо поднял голову. – Но по моим критериям я выдержал его. Я не продам честь за материальное богатство или политическое влияние.

Шаддам плотно сжал губы.

– Мы присмотрелись к Радживу Лондину, в частности, к его публичным и частным высказываниям. Я уверен, что он активный член Союза Благородных! Самое меньшее, он сочувствует подрывному движению. Его следует наказать.

– Это требуется доказать в имперском суде, сир, – возразил Лето. – Я никогда не любил герцога Фаусто Вердена, но я бы сказал то же самое и о нем.

Лицо Шаддама окаменело.